В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Участковый подбежал, поправляя на плече ремень автомата. Остановился рядом, пытаясь заглянуть в лицо.
– Что это, председатель?
– Я тебя хочу спросить, сержант.
– Машина-то «додж», военная машина. Наша.
– Ваша, значит, – сплюнул Волощук. – Тогда ты бы и спросил их.
– Ты чего говоришь? Чего говоришь… Ты же председатель сельсовета… Партизан… Ранению принявший.
– А что я говорить должен? Прыгать на одной ноге? Радоваться? А?
– Откуда они выехали? – Участковый полез в карман. – Табак забыл. У тебя нема?
– Залезь в карман.
Участковый скрутил цигарку, достал кресало и трут, зло звякнул по камню. Вспыхнули в темноте синеватые искры, оранжево затлел трут. Участковый прикурил, затянулся жадно несколько раз, обкусил конец самокрутки, протянул Волощуку.
– Ну, какие наши действия, председатель?
– К Капелюхам пойдем.
– Оно, конечно, так, идти надо. Никак без этого нельзя, – с тоской сказал участковый и снял с плеча автомат.
И они пошли. Двое.
У забора дома Капелюха они остановились.
– Эй! – крикнул участковый, и голос его прозвучал в тишине неожиданно гулко. – Эй, хозяин! Капелюх, слышишь меня?
В темноте что-то заскрипело протяжно и тоскливо.
Участковый вскинул автомат. Волощук повел стволом нагана.
– Это дверь в хате скрипит, – сказал председатель шепотом. – Я был у Капелюха, так она прямо воет, проклятая.
– Ладно, Волощук. – Участковый протянул ему автомат. – Ты не ходи со мной.
Волощук взял автомат, передернул затвор. В тишине пружина лязгнула тревожно и звонко. Он посмотрел на дом. В свете луны тот показался ему непомерно большим от теней, прилипших к скату крыши, к углам.
Участковый достал пистолет, постоял немного, вглядываясь в темноту, и шагнул во двор. Легко, стараясь не стучать сапогами, перебежал лунную дорожку, ведущую от калитки к хате, и остановился.
Снова протяжно заскрипела дверь. Звук был уже привычен, но все-таки неожидан, и опять он заставил участкового вздрогнуть.
Ступени крыльца затрещали под ногами. Участковый достал карманный фонарик, желтая полоска света вырвала из темноты крыльцо, золотистую россыпь гильз, какие-то тряпки, валяющиеся у двери.
Участковый толкнул дверь и услышал стон.
– Кто здесь? – тихо позвал он.
– О-о-о! – отозвалось из дома.
