В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Участковый толкнул противно заскрипевшую дверь, и луч фонаря осветил сени – поваленные лопаты и грабли, медное корыто, разбросанные ведра.
– О-о-о!
Луч фонаря мазнул по стенам. В углу сеней, бесстыдно разбросав белые ноги, лежала женщина с залитым кровью лицом.
Участковый, споткнувшись о гулко загремевшее ведро, шагнул к ней и осветил фонарем.
На полу в порванной ночной рубашке лежала невестка Капелюха Ядвига.
– Ядзя, Ядзя. Это я, Гончак, милиционер, Ядзя!
– О-о-о!
– Ядзя! Ты меня слышишь?..
Женщина продолжала стонать надрывно, захлебываясь, и участковому казалось, что она прощается с жизнью.
Открытая дверь в горницу манила его и страшила одновременно. Но он должен был идти и, сжав пистолет, шагнул в комнату, повел фонариком.
Трупы. Залитые кровью, почти пополам разрезанные автоматными строчками, лежали там, где их настигла смерть.
Волощук услышал странные звуки, будто кто-то плакал, захлебываясь. Он повесил автомат на шею, выдернул из-за пояса наган и заковылял к хате.
– Что?! – крикнул Волощук.
– Там, – захлебываясь, ответил Гончак. – Там…
– Что там? Что?
– Капелюхов… Побили Капелюхов…
– Всех? – Голос председателя сел.
– Нет… Ядзя… Жива… Только стонет… Ранена…
– Где?
– В сенях.
– Что делать будем, Гончак?
– Постой. – Гончак вытер рукавом рот, присел на ступеньки крыльца. – Постой. Надо в райотдел сообщить. Ты, Волощук, здесь будь. Слышишь? Никого не подпускай. Я к телефону.
– Лесом не ездий.
– Лесом скорее. Всего минут двадцать.
– Лесом не ездий, Гончак.
– Надо лесом, председатель, время у нас нема."
"Участковый гнал лошадь сквозь лес. Гнал, низко склонившись в седле, почти лежа на мокрой, пахнущей потом лошадиной шее.
* * *Райотдел милиции разместился в длинном одноэтажном здании ссудной кассы. С той далекой поры окна были наглухо забраны тяжелыми чугунными решетками. Дежурная часть находилась в кабинете кассира. Комнату пополам делила металлическая сетка с узкой дверью и окошечком для выдачи денег.
