В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Давыдочев! Где Давыдочев? – крикнул подполковник.
– Он в доме, – ответил кто-то.
– Ко мне его!
– Давыдочева к начальнику!
Молодой лейтенант выглянул в окно хаты:
– Меня?
– К начальнику.
Давыдочев подошел, на ходу застегивая воротничок гимнастерки.
– Ну, что у тебя? – Подполковник внимательно посмотрел на лейтенанта.
– Трупы…
– Я знаю, что не цветы. Конкретнее.
– Семья перебита внезапно! Следов борьбы нет. Некоторых смерть застигла в постелях. Стреляли почти в упор. Накрошили…
– Из чего стреляли?
– Из шмайсеров.
Лейтенант раскрыл ладонь. На ней лежали деформированные кусочки металла.
– Еще что?
– Взяты все вещи.
– Что значит «все»?
– Шкафы и комод пустые.
– Как ты думаешь, Давыдочев, много можно взять у крестьянина?
– Не знаю. Наверное, немного.
– Правильно. Возможно, нападавшие что-то искали.
– Явных следов нет.
– Смотрите лучше. А может быть, они нашли сразу…
– Товарищ подполковник! – К начальнику подошел высокий пожилой майор. – Следы сапог обнаружены, размер сорок второй, судя по рисунку подошвы, сапоги наши, армейские.
– След загипсовали?
– Так точно. Вот пачка от немецких сигарет «Каро».
Майор протянул начальнику раздавленную сапогом синюю коробку с золотыми буквами.
– Так. – Подполковник взял коробку, шагнул в свет фонаря, поднес ее к глазам. – Интересно. Вы уверены, что ее оставили нападавшие?
– Уверен.
– Почему?
– У убитого найден большой запас табака-самосада.
– Это ни о чем не говорит. Можно курить и то и другое.
– Не думаю.
– Давыдочев, – повернулся Павлов к лейтенанту, – потерпевшая может говорить?
– Пока нет.
– Срочно ее в город, в госпиталь. Где председатель сельсовета?
– Вот он. – Давыдочев кивнул в сторону сидящего на бревне Волощука.
Павлов пересек двор, подошел к председателю. Тот торопливо начал нашаривать костыли.
– Сидите, сидите. Я тоже присяду. Настоялся. Так как же это, советская власть?
– А вот так! – Волощук выплюнул цигарку. – Я власть до заката. А потом мы на заячьем, извините, положении.
– Кто «мы»?
Волощук, усмехнувшись, недобро хлопнул ладонью по торчащему за поясом револьверу.
– Есть еще оружие?"
"– Трехлинейка.
– Я распоряжусь, чтобы вам оставили автомат.
– Лучше «дегтяря» или МГ и патроны, конечно.
– Оставим. Вы видели машину?
– Да.
– Какая марка?
– Навроде как у вас.
– «Додж»?
– Он. На такой же машине вчера под вечер приезжали капитан и трое бойцов. Торопились в Гродно. Решили ехать через лес.
