В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Приметы их помните?
– Товарищ подполковник, – подбежал Давыдочев, – в сарае пилотку нашли, нашу, офицерскую.
Подполковник взял пилотку, осветил фонарем.
– Это его пилотка! – крикнул Волощук.
– Чья?
– Да капитана, что приезжал.
– Странно, очень странно. Как вы думаете, почему они приходили?
– Думаю, за продуктами. В лесу прячется сволочь всякая. Ходят по крестьянам, отбирают муку, сало, птицу. А Капелюх не дал им ничего. Вот они и дождались, когда он госпоставку приготовит. Я в сарай заходил. Чисто. И кабана застрелили, и корову с телкой, да, видать, увезли.
* * *А ночь уходила. Рассвет растворил белый, призрачный свет лампы, и ее погасили.
– Товарищ подполковник! – Высокий, сухопарый лейтенант, эксперт-криминалист, подошел и замолчал, глядя на Волощука.
– Говори, при нем можно.
– Следы машины соответствуют «доджу три четверти». Резина неновая, правое заднее колесо латаное, оставляет характерный след. Отпечатки загипсованы. Следы машины прослежены по всему селу.
– Хорошо. Иди. Скажи-ка, председатель, кто вон в том доме живет? – Подполковник ткнул пальцем в сторону соседнего плетня.
Волощук поднял голову. У плетня стояли мужчина и две женщины, молча глядели на двор Капелюха.
– Тройские это. Казимир, жена его и невестка.
– А где сын?
– Говорят, у поляков служит в Войске польском.
– Давыдочев! – Подполковник вскочил с неожиданной для его плотного тела легкостью. – Давыдочев!
– Здесь, товарищ подполковник! – подбежал запыхавшийся лейтенант.
– Заправься, фуражку поправь.
– Виноват. Я…
– Вот этого, – подполковник указал на Тройского, – ко мне.
Давыдочев, придерживая рукой кобуру, побежал к соседнему плетню. Тройские попятились, потом почти бегом бросились к хате.
– Стой! – крикнул лейтенант. – Стой, хозяин!
Тройский остановился. Рука, схватившаяся уже за перила крыльца, сжалась, словно он боялся оторваться от спасительного родного дома.
– Хозяин! – еще раз крикнул лейтенант.
Тройский повернулся медленно, словно ожидая выстрела в лицо.
– Пошли со мной, – махнул рукой Давыдочев.
Тройский с трудом оторвал руку от перил и шагнул к лейтенанту.
– Казимешь! Нет! Казимешь! – закричала жена. Она схватила Тройского за руку и потащила в хату. – Нет, – кричала она по-польски, – не пущу! Нет!
– Вы что? – крикнул Давыдочев. – Прекратите!
Тройский мягко освободил руку и обреченно шагнул к Давыдочеву.
