В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Мы встречались с ним каждый вечер в ресторане. Недзвецкий. Только я не знаю… Ничего не знаю насчет убийства…
– Предположим, я вам поверю.
Ромуз качнулся к столу:
– Вы должны мне поверить."
"– Где вы получали продукты?
– Люди Рокиты привозили их к разбитой часовне за Смолами. Я на бричке забирал и отвозил в развалины. Отвозил и уходил.
– Кто такой Недзвецкий?
– Он всегда был связан с бандитами и в Польше, и при немцах, и при Советах.
– Кто ваш напарник?
– Не знаю. Зовут Сергей. Бывший вор. Его здесь, кроме Недзвецкого, никто не знает.
– Зачем он приехал?
– У Рокиты убили шофера. А они водить машину не умеют.
– Сколько человек у Рокиты?
– Пять.
– Как Сергей попадет в банду?
– Я должен отвезти его к часовне завтра в двенадцать. Отвезти и простоять с ним десять минут, потом оставить его и ехать в город.
– Где Сергей?
– На Костельной, семь, у Голембы.
– Когда он вас ждет?
– В восемь.
– Времени мало. – Павлов встал из-за стола. – Ромуз согласен помочь: Кузьмин, блокируй Костельную.
Офицеры встали, пошли к дверям.
– Помните, ребята, – в спину им сказал Павлов, – возьмем банду, люди нам поверят. И тогда закон будет один – наш закон.
* * *Фотограф работал. Сегодня выдался удачный день. Клиентов было много. И сейчас перед аппаратом сидели два солдата и две девушки.
Микульский накинул темное покрывало. Из-под материи были видны только его ноги в полосатых брючках.
Токмаков ждал, когда же наконец освободится фотограф.
Токмаков почти бегом пересек площадь и плюхнулся на стул перед аппаратом.
Микульский понимающе посмотрел на него и спрятался под покрывалом.
– Готово, товарищ капитан.
Токмаков встал, подошел к фотографу и, протягивая деньги, сказал:
– Вы очень нам нужны, товарищ Микульский.
– Хорошо, – тихо, одними губами ответил фотограф.
* * *Машина остановилась у костела.
– Притон, – с осуждением сказал один из офицеров. – У нас такого давно нет.
– Это где – у вас? – усмехнулся в темноте старший лейтенант Крюков.
– Ну, дома.
– Дома. Ты в милиции без году неделя.
– Этого добра везде хватает, – примирительно сказал один из офицеров.
Седьмой дом зиял мрачной, глубокой, как тоннель, аркой. От стены отделился человек в штатском.
– Где люди? – спросил Крюков.
– На месте.
– Ну, давай, Ромуз.
