В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Так что же с ее слов?
– Работники органов забрали ценности, деньги, составили акт, в котором она расписалась.
– Молодец, Сережа, это уже кое-что. Муравьева не видел?
– Нет. Иван Александрович, что с Самохиным?
– Поправится, рана не опасная.
– Иван Александрович, – без стука вошел Никитин, – наган, изъятый в Грохольском, принадлежал убитому вчера вохровцу. Убитого пока прокололи. Пальцы ушли в картотеку нашу и наркомата.
– Ну вот, ребята, и замкнулся круг. Вы покурите, а я пока пойду умоюсь.
Данилов умывался в пустом туалете и думал о том, как странно замкнулся круг.
Судя по сводкам, налетчик он был жестокий, удачливый и авторитетный.
Данилов снял майку, растерся по пояс холодной водой и почувствовал себя значительно бодрее.
* * *Начальник ждал его. На столе два стакана крепкого чая, от них шел аппетитный парок.
– Ты сначала поешь, Ваня, – начальник подвинул к себе стакан, – потом нарисуешь мне страшную тайну Грохольского переулка.
Данилов с наслаждением отхлебнул сладкий, ароматный чай, съел два бутерброда, закурил.
– В Леонтьевском убили некоего Андреева, у него найдена муровская книжка, к нам обратился некто Любимов, сотрудник Главсевморпути, у которого Андреев с подельником учинили самочинку. Никитин нашел, где преступники прятали награбленное, и арестовал их подельницу Зацепину.
– Которого Грек заделал? – поинтересовался начальник.
– Точно.
– Значит, сильно кого-то боялся, – начальник вытер рот носовым платком, – шибко боялся, если такую улику оставил. Какие у тебя соображения, Ваня?
– У убитого Андреева найден ресторанный счет. Платил по нему некто Стукалин. Работает он начальником пошивочного цеха в артели. Адрес его установлен.
