В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Ваня, Власик – начальник личной охраны Сталина.
– Знаю, Сережа.
– Что-то у меня на душе муторно.
– У меня тоже. Если что, Сергей, проведи за меня городскую операцию.
– Сам проведешь.
– Я на это надеюсь. Но…
– Это ты прав. Не хочу тебя огорчать, Иван, да и врать тебе тоже не могу. Из кабинета Власика можно вполне отправиться в подвал на Лубянку.
– Сережа, я тебе ключи от сейфа оставлю. Если что – там у меня записи оперативные, их себе заберешь. Я лично кое на кого из блатняков свои дела вел. Деньги и талоны на жратву отдай Наташе.
– Я все сделаю, Ваня.
Данилов был благодарен другу за то, что он не говорит ему пустых слов утешения. Слишком долго работали они в карательных органах, слишком много знали о том, что происходит в стране. Слишком много друзей, отличных, смелых, преданных делу, навсегда исчезали в здании госбезопасности.
Данилов посмотрел на часы:
– Пора.
– Я тебя провожу, – сказал Серебровский.
Они вышли из кабинета, прошли знакомым коридором, спустились на первый этаж.
Привычно козырнул вахтер-милиционер.
У подъезда стояла машина.
– Ну, – сказал Данилов, – я поехал, Сережа."
"– С Богом.
Данилов хотел ему ответить, но просто махнул рукой и полез в машину.
* * *В бюро пропусков, а в просторечии в кремлевской будке, Данилов бывал уже два раза. Первый раз в сороковом, когда его награждали медалью «За трудовое отличие», а потом через год. Михаил Иванович Калинин вручал ему орден Боевого Красного Знамени.
Но тогда он приходил сюда с другим настроением.
Младший лейтенант госбезопасности неохотно выписал ему пропуск.
– Оружие? – спросил он, возвращая удостоверение.
– Нет.
– Идите.
«Даже «товарищ подполковник» не добавил. Вот же сволочь». Данилов, как многие работники милиции, не жаловал соседей. Он сам начинал свою службу в бандотделе МЧК, потом работал немного в ГПУ, а потом был переведен в МУР. Тогда в здании на Лубянке у него оставалось много друзей. Но яростные волны чисток смыли даже память о них.
В госбезопасность пришли новые люди. А впрочем, за что винить сотрудников? Другие руководители стали во главе страшной службы. Все эти кобуловы, меркуловы, деканозовы. Да и сам лубянский маршал Берия принес в госбезопасность клубок восточных интриг и коварства.
У Спасских ворот Данилова ожидал высокий, тощий капитан.
– Данилов? – спросил он.
– Подполковник Данилов.
Но капитан, казалось, даже не услышал его.
– Пошли.
