В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
МуравьевВерный человек шепнул ему, что о Греке надо Кота расспросить. Сашка Кот, в миру Александр Гаврилович Котов, когда-то был лихим вором-домушником. В тридцать девятом, после очередной отсидки, завязал, выучился на часового мастера и стал известным московским часовщиком.
Приводил в порядок любые, даже самые уникальные, механизмы.
К нему, словно к врачу, загодя записывались в очередь известные артисты, писатели, крупные чиновники.
Эти заказы он выполнял дома. А официально Котов работал в артели «Ремчас» и имел маленькую мастерскую на Большой Грузинской.
Хотя с прошлым Сашка Кот порвал, но авторитетом в уголовных кругах пользовался незыблемым.
Многие уголовные ниточки начинались или заканчивались в этой мастерской.
Но формально к Сашке Коту, пятидесятивосьмилетнему часовщику, придраться было невозможно.
– Подождите на улице, – сказал Муравьев оперативникам и толкнул дверь с нарисованным затейливым часовым циферблатом."
"– Здравствуй, Александр Гаврилович, – радушно поздоровался Игорь.
Кот вынул из глаза лупу, посмотрел на Муравьева:
– Здравствуй, Игорь Сергеевич. Часики забарахлили или отдохнуть решил?
– Потолковать надо.
– Давай потолкуем. Я с серьезными людьми поговорить люблю.
Кот достал из стола пачку папирос «Пушка», протянул Игорю. Закурили.
Кот подошел к двери и повесил табличку «Учет».
– Разговор наш долгий будет? – спросил он.
– А это как пойдет, – нехорошо усмехнулся Муравьев, – все это от тебя зависит, Александр Гаврилович.
– Думаю, ты, Игорь Сергеевич, ко мне не просто так пришел.
– Правильно понимаешь.
– Слушаю.
– Шепни мне, Александр Гаврилович, о Греке.
Котов прищурился, затянулся глубоко, выпустил тугую струю дыма.
Тикали на стенах часы, словно торопились куда-то. Внезапно они, словно сговорясь, на разные голоса пробили два удара.
– Так будет у нас разговор? – Муравьев ткнул папиросу в консервную банку, служащую пепельницей.
– А если не будет? – спросил Кот.
– Дело больно дерьмовое, Котов, – сказал холодно Игорь.
– Пугаешь?
– Нет, предупреждаю.
– Несолидно действуешь.
– Мне результат нужен.
– Результат – это хорошо, конечно, Игорь Сергеевич. Но у нас один закон есть, у вас – другой… Иногда они пересекаются, и никто – ни мы, ни вы – не должен его нарушать. Иначе добра не будет.
– Ты, Кот, мне про ваши законы не заливай. Некогда мне. Или говори, или я обыск начинаю.
– Не так себя ведешь, Муравьев.
