В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Когда-то, во времена оны, здесь располагалась пошивочная Такмакова, но беспощадное время выкинуло отсюда швейные машинки и портных, большую комнату разгородили на три части, и поселилась в ней целая семья дворника Копцова, наследником которого стал его сын – Витя Мамочка.
Обитатели квартиры – кто ушел в мир иной, кто в лагере, так Витя стал единовластным хозяином трехкомнатного рая.
В сороковых его актировали по состоянию здоровья из очередного лагеря, он устроился в артель инвалидов и сделал в своей квартире игорный притончик.
И вот Витя Мамочка в широких, ниже колен, футбольных трусах стоял в коридоре и с поддельной скорбью говорил Данилову:
– Товарищ начальник, Иван Александрович, напрасно вы невинного человека тревожите.
Квартира была пуста, словно кто-то специально предупредил Витю Мамочку.
– Я давно ничем незаконным не занимаюсь.
– Брось, Копцов, ваньку ломать. Повезло тебе – не пришли твои поночевщики, в следующий раз возьмем, – зло сказал участковый лейтенант с протезом вместо левой руки.
– Поклеп на честного человека.
– Пошли-ка, Копцов, потолкуем, – сказал Данилов.
Они вышли в кухню, в которой отвратительно пахло прогорклым жиром, на грязном столе громоздилась куча щербатых тарелок.
– Ты бы посуду помыл, – брезгливо оглядел кухню Данилов.
– Помою, товарищ начальник.
– Сейчас я тебе задам один вопрос, а ты мне, Витя, ответишь на него быстро и честно. Где играет сегодня Разлука?
– Я…"
"– Подумай. Я тебе не участковый, а начальник ОББ. И разбомблю твою «мельницу» на раз, понял?
– Как не понять, – криво усмехнулся Витя.
Данилов протянул портсигар.
Витя закурил, уставился куда-то в угол кухни, словно там показывали «Веселых ребят». И опять вздохнул тяжело:
– Он на Маросейке, начальник, у Милки нынче банк держит.
– Молодец, Витя, правильно меня понял. Будешь дальше так соображать, сможешь жить спокойно.
– Что я, не понимаю, товарищ начальник, с вашей конторой лучше не вязаться.
Милкин дом стоял в глубине двора.
Замначальника местного отделения позвонил в дверь. Тишина. Он еще раз повернул рукоятку звонка.
– Кто? – спросил за дверью женский голос.
– Открой, Глущенко, милиция.
– А откуда я знаю, кто вы?
– Это я, Ягунков из отделения.
– Поздно в гости ходите, товарищи милицейские.
– Открывай. – Ягунков ударил ногой в дверь.
– Да сейчас, сейчас.
