В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Ты забыла, что говорила, когда Ингар первый в замок пришел?
– Ну и что? Я же не знала что он 'сиятельный', я думала, что он простой хуман, хотя и красавчик!
– Ой, до трепишься ты своим языком, узнает твой Арнил о твоих мечтах, месяц на попку не сядешь.
– Арнил никогда меня пальцем не тронет, потому что знает, что я его люблю! Вредная ты Альфия не позволяешь себе даже помечтать, а без мечты жить скучно! Я вижу, какими ты глазами на Ингара смотришь, сама бы всухомятку его съела.
– Все-то ты видишь, глазастая ты моя! За взгляд спроса нет, а за язык можно поплатиться.
Треп всегда приносить одни неприятности вот и теперь в результате красиво выдуманной сказки придется соответствовать созданному образу, да и будущих детей воспитывать в традициях, придуманных ради красивого словца.
Тузик попался в полукилометре от каравана на небольшой полянке, где это чудо природы доедало тушку олененка и рыгало от счастья. Мое появление поломало малхусу весь кайф, и он поплелся за мной на медицинские процедуры. Я разъяснил Тузику его задачу, и он мысленно попрощался с нежной олениной, пока еще находящейся в его желудке.
Лечебная процедура закончилась через час, Тузик, поджав хвост, поплелся в кусты избавляться от обеда, а я, залечив ранки на бедре Виканы, залез под одеяло, изображая из себя замученного жизнью.
