В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Я выслушал доклад и собирался идти одеваться, но хитрая рожа Дарта заставила меня начать допрос командира хуманов.
– Чему это мы так веселимся, у тебя в заднице свербит? Может ее тебе почесать, проси я смогу, год чесаться не будет.
Однако моя угроза довела Дарта буквально до истерики, и он присел на корточки, схватившись за живот. Мне пришлось взять его за шкирку и потрясти как грушу.
– Все, все молчу! – взмолился хуман и с трудом прекратил ржать.
– Рассказывай! – приказал я и отпустил Дарта.
– Ингар, прости, я не смог сдержаться! Вы с Виканой весь лагерь ночью на уши поставили, я много на своем веку повидал, но про такое не слышал.
– Не ходи вокруг да около, а докладывай толком!
– Князь, а ты меня не зашибешь ненароком, с тебя станется.
– Говори не бойся.
– Ну, значит, когда вы с супругой уединились в шатре, тут такие песни раздались, что весь лагерь сбежался думая, что ты жену убиваешь. Потом гвельфийки разобрались, что к чему и разогнали всех к чертовой матери.
Я понял что мы с Виканой попали по полной и сложившаяся ситуация требовала немедленного разрешения.
– Какое сегодня число и месяц?
– Если по имперскому календарю, то седьмое число третьего месяца после дня возрождения Геона. А что такое?
– Запиши себе где-нибудь, теперь это день 'святого Валентина' или 'день всех влюбленных'. Праздник теперь будет такой, государственный. Понял?
– А чем славен этот святой Валентин?
– А ты не догадываешься?
– Это же надо, а у нас такого праздника нет.
Я пошел к лошадям, на которых грузили шатер принцессы, и обнял синюю как слива жену. Элата уже доложила о ночном происшествии в лагере и Викана буквально сгорала от стыда.
– Ты чего это так раскисла любимая?
– Ингар мне так стыдно, что я боюсь глаза поднять! – прошипела в ответ Викана.
