В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Викана не сразу заметила, что я пришел в себя и все так же покачиваясь, причитала, держа мою голову у себя на коленях. Я закрыл глаза и погрузился в транс, анализируя состояние своего организма.
Дела со здоровьем выглядели весьма неважно, но и не настолько плохо как в те времена, когда я гнил заживо в пустоши. Проклятая стрела все так же торчала у меня в животе, но организм изолировал ее и восстановил обходные пути кровотока. Мне очень не понравилось, что уже присутствовали первые признаки внутреннего воспаления, но до горячки было еще далеко.
– Викана, – позвал я любимую, открыв глаза.
Гвельфийка, перестав раскачиваться и причитать, уставилась на меня своими голубыми бездонными глазами. Она не сразу поняла, что произошло и, по всей видимости, отчаявшись, посчитала, что потеряла меня. Из ее горла донесся какой-то сдавленный писк, и я понял, что не все неприятности для меня на сегодня закончились. Поток слез, хлынувший из ее глаз, грозил утопить меня как котенка, а ее сладкие губы пытались зацеловать до смерти. Хотя в эротических мечтах я всей душой желал подобного к себе отношения, но жить мне тоже хотелось и я начал по мере сил отбиваться от неумеренных ласк любимой.
– Викана! – взмолился я. – Ты меня задушишь, я и так еле живой, пожалей меня, пожалуйста!
Мои мольбы, наконец, дошли до заостренных ушек принцессы, и она пришла в себя.
– Ой, что же я глупая делаю? Милый тебе же больно, а я накинулась на тебя как сумасшедшая. Прости меня, пожалуйста!
– Прощаю, – ответил я. – Викана скажи, сколько времени я валяюсь без сознания и где Ингур?
– Ингар, ты без сознания со вчерашнего дня.
– Викана помоги мне встать, я хочу взять одну штуку вон из той хреновины, что плавает в затоне.
– Тебе нельзя вставать, ты тяжело ранен в тебе застряла стрела, которую я не знаю, как извлечь. У меня с собой ни инструментов, ни одного заживляющего эликсира, даже чистой тряпки нет.
