В ночном лесу шагает зверь со змеиным языком, выискивающим запахи добычи в предвкушении еды. Тело оленя-химеры покрыто слоем коры, и на его спине удерживается лишь когтевая решетка — готовясь к очередной молниеносной атаке на свою добычу.
Нужно срочно искать источник Силы для подзарядки и попытаться залечить рану.
— Вы тут разбирайтесь с караваном, а я пойду прошвырнусь по окрестностям. Нужно застраховаться от неприятностей. Второго боя нам не выдержать, — глубокомысленно заявил я.
— Кого с собой возьмешь? — спросил Торвин.
— Один пойду, напарник только мешать будет.
— Ладно, иди, — согласился Дирк.
Поднявшись с ковра, я направился к дыре в заборе. По дороге мне попался одноглазый шак. На мой приказ привести в порядок мою одежду и вычистить панцирь он ответил, что не справляется и может не успеть.
— Используй новеньких, они наши с Торвином, и пусть сначала займутся моими вещами, — урезонил я шака.
Предупредив охрану, что могу вернуться ночью, вышел со стоянки. Подходящий источник Силы мне удалось заметить еще днем, когда мы спускались с холма в балку. Я перешел на внутреннее зрение и направился к холму. Только сейчас я почувствовал, как мне хреново. Адреналин, который поддерживал организм днем, выдохся, и меня качало, как пьяного.
«Только этого мне не хватало», — разозлился я.
Поблизости больше никого не просматривалось, и я решил посмотреть, кто это. Мне, дураку, мало было дыры в боку: полностью уверовав в свою крутизну, я стал подкрадываться к человеку на холме. Незаметно, как мне казалось, подкравшись к противнику, я хотел оглушить его ударом по голове, но вместо этого сам получил сильный удар ногой между ног. Из моих глаз праздничным салютом брызнули искры, и я, выронив меч, согнулся на земле в позе эмбриона.
— Ну вот и конец тебе, хуман, — прохрипел Луций, поднимая с земли мой меч.
Из рукояти меча щелкнул ветвистый разряд электричества, и Луций, заверещав, как заяц, повалился на землю, дрыгая ногами. У меча сработала защита «свой — чужой».
Я подполз к Луцию на карачках и подобрал меч. Постепенно меня стало отпускать, и я, попрыгав на пятках, наконец отдышался.
