Автор
В древних речах оставалась угроза: каждый поколение потомков одного семьи должен был служить Дьяволу и следовать его злому велению. Благородных отличали по-кошачьи желтые глаза, символизирующие сверхъестественную силу. Кто же, согласно легенде, станет обладателем могущества, превосходящего все известное?...
От этого он и проснулся и именно это и явилось причиной того, что он рассердился на нее так сильно.
На следующее утро они продолжали путь по направлению к городу, где жила ее мать.
Всюду они видели ужасные последствия войны. Здесь недавно были немцы, а потом отступили на несколько миль на позиции, которые сейчас и занимали на западном фронте.
Расстрелянные снарядами деревни. Люди без пищи, без дома, без надежды. Запущенные поля, загрязненные реки и озера.
Ветле не мог понять, как могла случиться такая бессмысленная беда, и это удивление вместе с ним разделяли девяносто девять процентов населения земли.
Они с Ханне в этот день почти не разговаривали. Отношения были напряженными. Она смотрела на разрушения со страхом в глазах.
В последние сутки они часто встречали монахинь, ходивших из дома в дом с корзинами в руках, и видели, как они делились хлебом и утешали бездомных.
— Они во всяком случае выполняют свой долг, наполненный глубоким смыслом, — говорил Ветле за день до этого.
— Я часто думала о том, что жизнь в монастыре осталась для меня единственным выходом. Поскольку в мире для меня места нет. Он быстро взглянул на нее.
— Ты можешь представить себя монахиней? Не как побег от горькой судьбы, а как следствие твоей веры в Бога?
Она задумалась.
— Да, — ответила она, удивленная своей собственной реакцией. — Могу.
Но это было вчера. Сегодня они не разговаривали друг с другом.
Они шли сейчас мимо женского монастыря. Несомненно, в него иногда попадали снаряды, но стены были такими толстыми, что выдерживали их удары. Монахини выходили оттуда с новыми корзинами.
После обеда они уже подходили к месту, где родилась Ханне.
Ветле видел, что она начала волноваться. Как-то ее встретят?
Ей не стоило страшиться того, как ее примут. Когда наконец они добрались до деревни, едва передвигая ноги, они потеряли дар речи, пришли в ужас.
Деревня была сожжена дотла.
— Бой мой, — прошептал Ветле.
Ханне перекрестилась.
И все же среди руин они встретили людей, которые, растерявшись, пытались построить на зиму для себя новый дом на старом месте. Это была пожилая пара.
Ханне абсолютно забыла французский язык, Ветле знал его очень плохо.
Но они помнили имя матери Ханне и поэтому спросили о ней.
Старики хорошо знали ее. Но она скончалась лет девять тому назад.
— Видишь.
