В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Я отбивалась изо всех сил и очень ловко наступила на ногу одному из похитителей, но это мне нисколько не помогло. Свекровь провожала меня оживленным взглядом, каким людоеды провожают аппетитного туриста, свернувшего на узкую лесную тропинку.
И вдруг произошло то, чего мы обе не ожидали.
Из автобуса выскочили еще двое мужчин и подхватили под локти Веру Анатольевну.
— За что? — удивленно взвизгнула та. — Ведь я с вами сотрудничаю… ведь я сделала то, чего вы от меня хотели, я исполнила свой гражданский долг… это я вам позвонила!
Если до этой секунды у меня еще были какие-то сомнения на этот счет, теперь они окончательно рассеялись.
Свекровь продолжала визгливо вопить и требовать справедливости.
Нас обеих втолкнули в автобус, дверь захлопнулась, и мы куда-то поехали.
В автобусе было темно. Похитители молчали, я тоже молчала, чтобы не тратить впустую нервные клетки, и только Вера Анатольевна очень громко возмущалась и билась в стенку автобуса головой.
Надо сказать, я даже почувствовала некоторую симпатию к этому человеку. Конечно, бить женщин нехорошо, но моя свекровь — это все-таки совершенно особенный случай!
Автобус ехал примерно полчаса, несколько раз менял направление, так что я даже приблизительно не могла представить, где мы оказались.
Я огляделась. Мы находились в просторном гараже, где стояло еще несколько таких же микроавтобусов и других машин. В дальнем конце гаража виднелся фанерный щит с мишенью на нем, много раз простреленной.
Однако продолжить осмотр территории мне не удалось, потому что нас со свекровью повели к узкой железной лесенке.
Я поднялась по ней и оказалась в комнате, где находилось трое людей в сером. Один из них, если судить по возрасту и осанке, явно был начальником. Кроме того, здесь было несколько столов с компьютерами, металлический шкаф с картотекой и еще один — запертый.
