В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Послышалось тихое урчание мотора, ворота медленно поползли вверх, и в гараж хлынул дневной свет. Я выбралась наружу и оказалась в заасфальтированном тупике между несколькими кирпичными корпусами без окон. Скорее всего, прежде здесь были какие-то склады. Кое-где сквозь трещины в асфальте пробивалась чахлая трава. В дальнем конце тупик выходил на улицу, по которой время от времени проезжали машины. Я решительно направилась в том направлении. Свекровь ковыляла сзади, громко вздыхая. Ее присутствие меня жутко раздражало.
Улочка, на которую мы вышли, была малолюдной и тихой, но это была обыкновенная городская улица, и это уже внушало надежду — ведь мы вполне могли оказаться где-нибудь за городом, откуда не доберешься до знакомых мест…
Тут я снова расстроилась. Хотя сейчас мне удалось вырваться на свободу, но перспективы у меня были самые безрадостные — ни жилья, ни семьи, ни работы… да еще ужасно раздражали шаркающие шаги свекрови за спиной.
Мало того, что эта ведьма отравила мне полтора года жизни — ровно столько времени, сколько я была замужем за ее сыном.
Я остановилась, обернулась к ней и зло проговорила:"
"— Ну что ты за мной тащишься? Других дел нету? Иди своей дорогой, а меня оставь в покое! Неужели я так много прошу?
— Таня! — неожиданно воскликнула старая жаба.
— Да что вы несете-то! — заорала я, хотя вовсе не собиралась вступать со свекровью в беседу.
Свекровь пошатнулась и схватилась за мою руку.
