В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Да за кого он меня держит, за полную дуру, что ли?
— А потом я пытался предложить твоей тете помощь, но она не захотела и слушать… Она была очень зла на меня, несправедливо зла, хотя, конечно, ее тоже можно понять…
Чтобы не выдать своих чувств, я снова принялась за шашлык. Только теперь сочное ароматное мясо показалось мне безвкусным и сухим, как прессованный картон. Я жевала его, не поднимая глаз, но не могла проглотить ни кусочка.
— Ешь, Танечка, — проговорил этот старый крокодил, жалостливо глядя на меня, — ты так проголодалась!
Еще немного — и он пустит слезу! Только этого мне не хватало! Крокодиловы слезы… Я подумала, что на самом деле он вовсе не так уж стар — наверное, его состарили постоянная ложь, притворство… И откуда он знает, что я проголодалась? Откуда он вообще свалился на мою голову? Именно сейчас, когда у меня столько хлопот! Очень некстати…
— Я знаю, — продолжал папаша тем же жалостливым тоном, — у тебя сейчас большие неприятности…
Я бросила на него взгляд.
— У меня сейчас большие возможности, я получаю информацию из многих источников, поэтому и узнал о твоих проблемах…
Я молчала, выжидая, что за этим последует, и предоставляя ему право самому сделать первый шаг.
"Но я не стала немедленно обзывать его и орать. Нет, со мной сегодня действительно что-то произошло, я неожиданно научилась не следовать безоглядно первому порыву и держать язык за зубами!
Подождав немного и не дождавшись моей реакции, папочка вынужден был продолжить:
— Как я уже сказал, у меня большие возможности.
Он снова сделал эффектную паузу, во время которой я успела мысленно проговорить:
«У тебя большие возможности, у меня — большие неприятности… может быть, поменяемся?»
— Я не только получаю информацию, я могу воздействовать на многих людей.
