В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Глаза стали мутными, как у выброшенной на берег рыбы, — должно быть, оттого, что ему постоянно приходилось лгать, изворачиваться, играть чужую роль, прятать свой подлинный взгляд, который я только что случайно перехватила. Лицо обрюзгло, рот неприятно скривился, углы его опустились… нет, все-таки подлость не проходит бесследно!
— Что, очень постарел? — спросил он с грустной усмешкой.
На этот раз прочитать мои мысли было очень легко.
— Зато мама совсем не постарела, — ответила я, возвращая ему фотографию.
Возвращая снимок, я еще раз взглянула на маму.
Ее лицо было радостным, но сквозь радость просвечивал какой-то надрыв, какая-то невысказанная тоска. Может быть, она предчувствовала, чем все обернется. Или это я теперь домысливаю то, чего не было на самом деле…
— Да… — он театрально опустил глаза. — Лена — это было самое светлое, самое настоящее в моей жизни…
«Что же ты так по-свински с ней обошелся? — хотела сказать я. — И с ней, и со мной?»
Но я этого не сказала.
Я промолчала, но мое молчание было, наверное, очень красноречиво, потому что он снова начал оправдываться:
— Как раз тогда меня отправили с очень важным заданием за рубеж, у меня не было никакой информации о том, что произошло… ты понимаешь, организация, в которой я работал… да и сейчас работаю… очень серьезная организация, всех сотрудников тщательно проверяют, и любое пятно…
«Ах вот как! — подумала я.
— Кроме того, я почти все время был далеко… такая уж у меня работа, и очень важная, между прочим, работа!
У нас в школе был такой мальчишка, Гена Матрехин. На родительские собрания всегда приходила только его мать, и когда кто-то из ребят (а дети всегда очень жестоки) спросил Гену, где же его отец, тот на секунду покраснел, а потом гордо выдал: «Мой отец разведчик! Он на важном задании!»
Уже тогда такие романтические легенды не проходили, и ему никто не поверил.
А вот у меня, оказывается, действительно отец-разведчик! Ха-ха-ха. Так можно и умереть от смеха.
