В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Еще я вспомнила жалостливые взгляды соседок и бесплатные завтраки, которые мне как сироте всегда выдавали в школе, и посмотрела на роскошную иномарку этого типа. Назвать его отцом даже в мыслях как-то не хотелось. Да полно, откуда мужик вообще свалился на мою голову? Этак каждый вдруг объявит, что он мой папа, и что с того? Прикажете лить слезы и бросаться ему на шею?
Словно прочитав мои мысли, мой, с позволения сказать, папочка понурился и виновато проговорил:
— Я понимаю, что не был для тебя настоящим отцом… то есть никаким отцом не был… но меня много лет не было в России, меня отправили с важным заданием за границу, и я никак не мог с тобой связаться…
«И денег не мог прислать?» — подумала я.
Подумав о деньгах, я вспомнила ту историю, когда нам срочно понадобились деньги на квартиру и тетя Галя отправилась за этими деньгами… Она ходила к нему, к моему папочке, и выпросила денег.
Значит, папочка врет. Во-первых, он был в России, больше того — прекрасно знал, где я живу, и знал, как у нас с теткой плохо с деньгами.
И еще одно.
Он знал тетю Галю в лицо, не мог не знать. Встречался с ней хотя бы тогда, когда она пришла к нему из-за денег. Было это… так, дядя Витя умер шесть лет назад, тогда сразу и началась история с квартирой… А сегодня «папуля» назвал Веру Анатольевну Галей… якобы был с ней незнаком…
Значит, он действительно врет.
Только вот интересно — зачем? И я преодолела первое побуждение.
Побуждение это было — немедленно встать, швырнуть ему в лицо солонку или перечницу, наорать как следует и уйти. Причем совершенно не важно, сидел ли передо мной мой настоящий отец, который в свое время встречался с моей матерью и сделал ей ребенка, то есть меня, либо же какой-то посторонний мужик пудрит мне мозги с одному ему ведомой целью.
Так бы я и сделала, если бы я была такой, как прежде. Это было в моем духе — сначала действовать, а только потом думать.
Но со мной что-то произошло за последние дни, что-то во мне изменилось. Во мне проявилось что-то от тети Гали, моей рассудительной тетки. Я преодолела первый порыв и осталась сидеть, решив, что запустить в своего неожиданного папочку чем-нибудь тяжелым всегда успею, а для начала попробую выяснить, что ему от меня понадобилось.
