В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Я решила, что тоже пока вернусь туда. В конце концов, по закону я имею право там находиться, а свекровь после всех сегодняшних событий не боец…
Однако, остановившись возле нашего дома, новый знакомый распахнул дверцу машины и заявил:
— Вот, Вера Анатольевна, вы и дома… а с Танечкой я хотел бы еще немного поговорить…
Жаба разочарованно выползла из салона, я устремилась вслед за ней, заявив, что не сажусь одна в машины к незнакомым мужчинам. На это он снова побледнел и сказал, что должен сообщить мне очень важные вещи, но если я не хочу никуда ехать с ним в машине, то вот, пожалуйста, в двух шагах уличное кафе.
— Конечно, — добавил он, — я предпочел бы отвезти вас в более приличное место, но раз уж вы опасаетесь…
И мы пошли в кафе Тофика.
Там уже ничто не напоминало о недавнем героическом сражении Вовчика и его дружков с «людьми в сером». Все было прибрано, переломанные стулья и столы заменены новыми.
Мы сели за свободный столик, Тофик подошел к нам принять заказ. Я вдруг почувствовала, что сейчас просто умру с голоду, и заказала две порции шашлыка.
Как только Тофик отошел от стола, он взял меня за руку и заявил:
— Таня, я должен сказать тебе очень важное!
— А за руки хватать обязательно? — проговорила я неодобрительно. — И почему на «ты»?
— Дело в том, — продолжил он очень торжественно, — что я — твой отец!
— Оставьте эти шутки, гражданин! — Я вырвала свою руку и собралась уже встать и уйти. — Что это вы себе позволяете? Думаете, если довезли до дому пожилую женщину (это я про свекровь), так можно издеваться?
— Но, дорогая моя девочка, это действительно так!
Он наклонил голову с самым расстроенным выражением лица, и я заметила крошечную плешку, размером с монету в пять рублей.
— У меня нет отца, — холодно произнесла я, — и никогда не было. И матери у меня тоже нет, она умерла при родах."
"— Ты жила с теткой, я знаю, — поддакнул он. — Я много про тебя знаю, Таня.
Вот интересно, если он так много про меня знает и вообще в курсе, что у него была дочь, то отчего бы папочке в свое время не подбросить деньжат на воспитание ребенка, подарочек опять же на день рождения или к Новому году…
Я вспомнила, как мы с тетей Галей бедствовали, как тетки вечно не было дома, потому что после работы она как ненормальная носилась по частным уколам, как дядя Витя тайком совал мне шоколадные конфеты и булочки, потому что тетя Галя горда и никогда ничего не брала от посторонних.
