В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
— Вон там, видишь, на детской площадке парень сидит? — показала Варвара Степановна. — Мы так думаем, что это наводчик. Смотрит, кто из дома уходит, и квартиру ограбит…
— Да ну? — усомнилась я.
— Что тут нукать-то? — рассердилась баба Зина. — Дело ясное! В третьем подъезде на прошлой неделе квартирку обчистили? Обчистили! В угловом на втором этаже телевизор и пылесос вынесли? Вынесли! У нас в семнадцатой квартире третьего дня женщина пришла счетчик проверить, а после хватились — шкатулочка с золотишком-то и тю-тю!
— Насчет шкатулочки сомнения есть, — тут же вставила Леонида Сергеевна, — уж очень там у них мальчишка шебутной.
— Все равно этот — наводчик! — припечатала баба Зина. — Я уж и участкового вызвала, с минуты на минуту будет!
— Правильное решение! — одобрила я. — Наше оружие — бдительность!
Я поглядела на старух с нежностью — очень кстати они затеяли проверку. Этак я под шумок смогу улизнуть.
Показался участковый, и баба Зина выскочила ему навстречу.
На улице царила не характерная для нашего города влажная, душная жара. К счастью, внутри химчистки фирмы «Клинекс» работал кондиционер. Кроме кондиционера, здесь работала приемщица, женщина лет тридцати, с измученным выражением лица.
Причина этого выражения стала мне ясна буквально через секунду.
Перед приемщицей сидела толстая ярко-рыжая тетка в белом хлопчатобумажном костюме, чуть не лопавшемся на ее необъятных телесах, увешанная золотом, как новогодняя елка игрушками.
— Клиент всегда прав! Если я сказала, что на моей шубе были перламутровые пуговицы, значит, так оно и есть!
— Но дама! — пыталась обороняться служащая.
