Когда остались вдвоем, рыжий напарник дал волю любопытству:
– Почему Фрост был тут, а не на своем участке?
Провожая взглядом широкую спину любимого, я произнесла первое, что пришло в голову:
– Да мы статую рассматривали, решали, хорошо ли будет смотреться в спальне.
– Статую? Здесь нет никаких… – Ларсон смолк, чтобы через секунду восхищенно завопить: – Ух ты! Шмырь!
С минуту он осматривал неподвижного Свина, даже провел рукой между острыми ушами, и лишь потом развернулся к нему спиной.
– Ее же здесь раньше не было. Кто затащил махину на стену?
Шмырь отмер и сделал вид, что сейчас вцепится в филей парня. Я показала кулак – Свин застыл, как и полагалось порядочной статуе.
– Ты просто не замечал. – Я врала и не краснела. – Но ей, конечно, здесь не место, поэтому мы с Фростом хотим забрать себе.
Псевдокаменная пасть чуть приоткрылась, показывая ехидную ухмылку.
– А зачем в спальню-то ставить? – Ларс, сдвинув шапку вперед, почесал вихрасто-огненный затылок.
– Сам подумай зачем. – Я улыбнулась, а напарник вдруг отчаянно покраснел.
И что это он там придумал, пошляк?
– Статуя – произведение искусства, Ларс, на нее смотрят.
Похоже, он тоже читал дамский роман о похождениях седовласого ведьмака. Там была довольно откровенная глава, в которой его новая пассия мягкой кровати предпочитала статую мифического дракона. Похоже, рыжий решил, что и нам каменный шмырь нужен для тех же целей.
– А что, есть еще варианты? – Ларс невинно заморгал. Уши его продолжали полыхать.
– Женишься – узнаешь.
Так, шутя и пререкаясь, мы стояли на стене. Но и веселая болтовня не дала забыться. Сердце ныло – я не знала, как там Эйден, начался ли бой, ведь с нашей стороны неожиданностей быть не могло.
– Изольда, Ларс, пить хотите? – По боевому ходу шел Людвайг с накрытым крышкой ведром.
Длинный фартук поверх синей формы, куртки из меха фурра и меча на перевязи придавал ему потешный вид. Хозяюшка…
– Нет, – качнул головой напарник, – не хочу.
– А придется! – обрадовал блондин и, поставив ведро рядом со шмырем, налил две порции.
Насыщенно-оранжевый напиток пах летом и магией. Первый глоток согрел изнутри, оказавшись лучше теплового кокона.
– Это отвар из тепличных ягод ки. Он с медом, не морщись, рыжий.
– Значит, не только кислый, но и приторный… Гадость!
– Но-но! Хельга своими белыми рученьками варила, вкусно получилось, – возразил боевик и грозно добавил: – Пей, Ларс, или донесу, что ты отказался.
