Вьюгу, где бродячая вещунья предрекает гибель, сталкивается с тайнами страже и магии. Пробуждение в храме и встреча с Глыбой Льдом порождают конфликт между любовью и опасными интригами. Изольда должна разобраться в хаосе, вызванном магическими событиями и непредсказуемыми отношениями.
По спине существа шел двойной ряд наростов-шипов, большие желтые глаза отливали расплавленным золотом.
Усевшись на припорошенный снегом камень, оно склонило набок голову и приоткрыло пасть. Два ряда острейших зубов сверху и снизу я отметила машинально, а еще вдруг осознала, что оно мне улыбается. Клыкасто улыбается!
Мой ступор не проходил, а нечисть вдруг посерела сильнее – и исчезла. Стена пошла рябью – и существо проявилось, переместившись ближе. Будто издеваясь, оно снова приоткрыло пасть в знакомой улыбке.
– Да, в своем настоящем облике. Он шмырь.
Фрост невозмутим, меня же потряхивало.
Боги мои, а я ездила на нем, на запрещенной в Латории полуразумной нечисти! В университете мы несколько часов посвятили теории ее уничтожения.
Теперь я вижу: все, что говорили нам на парах, даже близко не похоже на правду. Свин не опасный, наоборот, он добродушный и игривый, как кот, и всегда готов помочь своему хозяину. Так за что уничтожали его сородичей? Неужели действительно, как утверждали слухи, из зависти, чтобы не усиливать и так могущественных магов, которых шмыри выбирали себе в хозяева?
И почему я не задумывалась над тем, что слишком вышколенный ньйор не может принадлежать давелийцу, который предпочитает магмобиль? Когда бы он дрессировал Свина? Между полетами и делами ордена? Да и водятся ньйоры преимущественно в латорийских горах.
– Свин взрослый, раз умеет мимикрировать под камень?
– Более того, он недавно освоил высшую степень маскировки.
Без подсказки хозяина шмырь вдруг потемнел сильнее, кожа стала грубой, шершавой, как камень, из которого построена крепостная стена. Сейчас я бы ни за что не поняла, что детально проработанная статуя – это на самом деле затаившаяся нечисть.
– Если Изольде не будет угрожать опасность, я не разрешаю выдавать себя. Сиди тихо, Свин.
Ньйор, а точнее, шмырь, кивнул и снова окаменел.
Мой любимый кромешник собрался уходить и напоследок поцеловал коротким, словно ворованным у судьбы поцелуем. Будто мы больше не увидимся… Горло сжало, тревога свернулась холодным клубком в животе. А что, если правда? И он погибнет в бою? Нет, даже думать о таком не хочу!
– А что вы здесь делаете?
Ларсон появился в крытой части боевого хода так не вовремя…
– Будь умницей, Иза, – попросил Эйден, прежде чем попрощаться.
