Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
Капитан коротко рассмеялся:"
"— Старшему, да будет вам известно, пришла в голову та же самая мысль… Рискнем, господин поручик? Не думаю, чтобы там расхаживали часовые с ружьями и собаками — мы как-никак в доброй старой Англии, имей место что-то подобное, о таком непременно бы сплетничали, а мы не слышали ничего похожего. Мне представляется, что лорд вынужден соблюдать некие приличия. В конце-то концов, вооруженная стража, обходящая ночью дозором поместье, плохо сочетается с мирной башней, якобы предназначенной для передачи посланий обитателям иных миров… Нечто нетипичное для нынешней Англии.
Поручик усмехнулся:
— Уговорили. Благо я и не собирался ломаться. Правда… Там может оказаться не человеческая стража, а другие…
— Вас это останавливает?
— Ничуть. Мы все равно заметим их первыми, и вреда они нам причинить не смогут…
Капитан сказал наставительно:
— Только, я вас прошу, постарайтесь не устраивать перестрелок с альвами, если они там все же сыщутся.
Савельев усмехнулся:
— Вы считаете меня азартным мальчишкой? Могу напомнить: когда я первый раз столкнулся с альвами и учился с ними воевать, вы наверняка еще пешком под стол ходили…
— Да, конечно… Тысячу раз простите, поручик, но я, право же, никак не могу привыкнуть… Мне постоянно хочется вас опекать.
— Ах, вот оно в чем дело… — сказал Савельев без всякой обиды или раздражения. Скорее уж, ситуация его смешила. — Мы для вас — что-то вроде смешных прадедушек? Признавайтесь уж.
— Еще раз простите… Что-то в этом роде… — смущенно признался капитан. — Я, конечно, прекрасно понимаю, что мы вам всем обязаны, что вы — героические первопроходцы и все такое прочее… И ничего не могу с собой поделать. Вы представляетесь такими архаичными с вашими «каретами», первыми вариантами аппаратуры… Поневоле тянет…
— Это хорошо, что вы так чистосердечно… — сказал Савельев.
— Но я вовсе не…
— Ладно, — сказал поручик. — Что ж тут поделаешь, если у вас и впрямь такие мысли… Вы только запрячьте их поглубже, хорошо? И помните, что я — кадровый офицер…
— Вы на меня сердитесь?
— Вздор, вздор… — сказал поручик.
