Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
Нынешний батальон использовал именно эти «двери» — безусловно, гораздо более удобные штуки. В прямом смысле слова дверной проем, ведущий из одного времени в другое. Один шаг — и ты либо в ином времени, либо дома. Если за тобой постоянно наблюдают инженеры батальона (как сейчас с ними и обстояло), в случае опасности дверь может открыться где угодно (разумеется, не в людном месте, где есть свидетели) — и в мгновение ока скроешься от любой погони. Человек свернул за угол, в безлюдный переулок, где нет посторонних глаз, — и растворился в воздухе, исчез, пропал, оставив в недоумении преследователей.
Там, за дверью, обнаружился самый обычный коридор одного из зданий, и офицер нетерпеливо манил их рукой.
«Дверь» висела над половицами на высоте не более чем одной-единственной ступеньки, и они без труда перепрыгнули в коридор. Машинально оглянувшись, поручик уже не увидел гостиничного занавешенного окна и язычка пламени из газового рожка — «дверь» исчезла, будто и не было.
— Насколько я понимаю, там вас уже никто сегодня не потревожит? — деловито спросил офицер.
Спустившись на этаж ниже, они оказались в знакомом уже поручику коридоре с табличками и номерами комнат наблюдательных постов. Здание это стояло и в его время, но с тех пор его определенно перестроили.
Генерал нетерпеливо обернулся к ним:
— Ну, наконец… Почему вы повернули с опушки? Полное впечатление, будто вы там что-то заметили, нам невидимое…
Никакая наблюдательная аппаратура не могла показать ни внутренней сущности маскирующихся под людей альвов, ни следов их деятельности — это мог узнать только человек, умеющий видеть.
— Именно, — сказал капитан. — Там некая ограда, поставленная, мы уверены, альвами.
— Понятно… Садитесь. Я решил, что вам будет полезно это увидеть. Мы как раз прочесывали Бэннинг-холл внутри.
