Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
Нетрудно рассмотреть, что тусклое ажурное сияние идеально вычерченным кругом замыкало Бэннинг-холл, башню и прилегающий луг — часть световой ограды заслонял дом, но она там, никаких сомнений, тоже имелась.
Поручик ощутил нечто вроде радостного воодушевления — это неожиданное препятствие никаких планов не нарушало, зато неопровержимо свидетельствовало о присутствии тут альвов. То самое долгожданное доказательство. До сих пор были одни лишь подозрения, пусть и веские…
Не сговариваясь, они развернулись и быстрым шагом направились назад по той же тропинке, время от времени оглядываясь — но время шло, сиреневая паутина исчезла из виду, заслоненная лесом, и никто за ними не гнался, никто не бросался наперерез из темной чащобы.
Довольно долго они шагали в молчании.
— Обычные люди этого, конечно же, не видят, — сказал капитан.
— Уж это наверняка, — поддакнул поручик. — Интересно, что бы случилось, вляпайся в нее обычный человек?
— Я так думаю, вряд ли она действует убойно, — сказал капитан. — К чему такие крайности? Еще забредет ненароком кто-нибудь из местных, если он умрет или бесследно исчезнет, разговоры пойдут… В такой глуши каждый человек на виду и на счету, тут не Лондон… Какая-то сигнализация, я так полагаю, хотя прежде подобного ни разу не видел.
— Я тоже, — сказал поручик. — Правда, мы об этих тварях знаем далеко не все.
— Вот совпадение, и мы тоже… — невесело фыркнул капитан.
До гостиницы они добрались без всяких приключений и благополучно проскользнули внутрь черным ходом, прокрались наверх, в свой номер, ухитрившись не особенно потревожить скрипучую лестницу.
Они едва успели снять шляпы и усесться, как началось. Посреди комнаты засветилась бледно-зеленая линия, образовавшая прямоугольник размерами с самую обычную дверь, тут же едва видимая ниточка света налилась яркой зеленью, полоса света стала толщиной в палец, почти материальной, окруженное ею пространство заволокла тускло-зеленая пелена, кое-где пронизанная золотистыми искорками.
"Поручик уже совершенно не удивился — потому что никакой угрозы это не несло, наоборот. Как ни грустно признать, они со своими «каретами» и в самом деле выглядели сейчас этакими архаичными прадедушками.
