Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
Не раздумывая, действуя сугубо по наитию, фон Шварц кошкой прянул к одному из окон, распахнул его настежь, подхватил и нахлобучил фуражку, встал спиной к подоконнику. Большим пальцем отстегнул ремешок кобуры. Сердце колотилось.
Вошедший, ни на что вокруг не обращая внимания, неуклюже вставил ключ в замок, запер дверь на один оборот. Судя по неловким движениям, он, точно, оказался выпивши. Громко и фальшиво насвистывая, сделал пару шагов в глубь номера, поднял глаза, увидел фон Шварца…
Немая сцена в точности как в классической пьесе.
Хозяин номера таращился на «гостя» в полном изумлении.
— Я есть вас умолять: тише, тише! Иначе честь дамы будет очень пострадать!
— Дам-мы? — с туповатым видом переспросил вошедший и оглянулся так, словно рассчитывал узреть помянутую даму где-нибудь тут. — Фу-ты, ну-ты… Что за страсти такие? Да вы вообще откуда? Вы вообще кто?
Фон Шварц по всем правилам прищелкнул каблуками и бросил руку к козырьку:
— Тшесть имею: полковник Диего де ла Фуэнтес, военный атташе Республика Уругвай!
— Савешников Пров Палыч… — машинально представился молодой человек.
— Ворюга — это есть вор?
— Ага…
— Молодой шеловьек! — с нешуточной укоризной сказал фон Шварц. — Ви всерьез брать и полагайт, что вор будет лазить вам окно в парадный уругвайский мундир?
— Да уж вряд ли, — растерянно сказал Савешников. — Вор — он завсегда понеприметнее хочет быть… А вы вон какой павлин, уж простите, ежели что не так… А зачем же вы…
Оглянувшись с видом заговорщика, приложив палец к губам, фон Шварц объяснил тихонько:
— Все ошень просто.
— На карниз, — подсказал молодой человек, ухмыляясь во весь рот и явно растеряв все подозрения.
— О да! — подхватил фон Шварц.
