Вода заливала его подбородок и стекала на рубашку, адамово яблоко театрально вздымалось при каждом глотке.
Джейми опустил бутыль, вытер рукавом подбородок и отвесил поклон благодарным зрителям.
— Ну а теперь… — сказал он, наклоняясь вперед, но вдруг заметил выражение моего лица и застыл на месте.
Он не мог видеть ни открывшуюся дверь, ни человека, стоящего на пороге, но внезапно воцарившаяся тишина подсказала ему, что пари не состоится.
Его высочеству принцу Карлу Эдуарду пришлось наклонить голову, чтобы войти в дверь. Он явился проведать раненых. По этому случаю его высочество облачился в бархатные бриджи сливового цвета, хлопчатобумажные чулки в тон и — несомненно, в знак причастности к войне — в кафтан геральдических цветов клана Камерон, а через плечо у него был перекинут плед той же расцветки, заколотый на плече брошью. Его волосы были только что напудрены, а на груди сиял орден Святого Андрея.
Принц стоял в проеме двери, милостиво давая возможность всем находящимся в комнате лицезреть его и одновременно преграждая путь сопровождающим лицам. Он окинул комнату взглядом, задержавшись на двадцати пяти раненых, лежащих на полу спина к спине, на хлопотавших над ними двух моих помощницах, на куче сваленных в углу кровавых повязок, на моем столе с лекарственными средствами и медицинскими инструментами и, наконец, на мне.
Его высочество не особенно волновала судьба женщин, участвующих в военном походе, но он был весьма щепетилен в соблюдении светских правил.
А я была женщиной, несмотря на пятна крови и гноя, украшавшие юбку, и выбившиеся из-под чепчика непокорные волосы.
— Мадам Фрэзер, — сказал он, грациозно поклонившись мне.
Я сделала реверанс, втайне надеясь, что он долго здесь не задержится.
— Ваш труд заслуживает самой высокой похвалы, мадам, — произнес он, при этом его мягкий итальянский акцент прозвучал более отчетливо, чем обычно.
— О, благодарю вас. Будьте осторожны, ваше высочество. Не поскользнитесь. Здесь кровь.
Его маленький рот крепко сжался, когда он осторожно обходил лужу крови, на которую я указала. Дверной проем освободился, и Шеридан, О’Салливан и лорд Балмерино вошли в комнату. Стало еще теснее. Теперь, когда правила приличия были соблюдены, Карл осторожно протиснулся между двумя тюфяками и, остановившись возле молодого солдата, положил ему руку на плечо.
— Как тебя зовут, храбрый воин?
— Гильберт Мунро… ваше высочество, — добавил солдат, явно робея в присутствии принца.
