Там, где кровь начала подсыхать, образовывались бляшки коричневого цвета.
Дав солдату с черепным ранением немного отдохнуть, я подошла и приподняла рубашку Джейми. Несмотря на большое количество крови, я знала, что рана неопасна. Он стоял не шевелясь, и кровь уже не текла.
Это был скользящий сабельный удар, нацеленный в ребра. Ему повезло. Если бы удар пришелся прямо, сабля вошла бы глубоко в тело между ребрами. А так — неглубокий порез длиной в восемь дюймов. Сейчас, когда тонкий срез кожи отошел от тела, снова потекла кровь. Здесь требуется всего лишь наложить несколько швов, и, если бы не эта вечная опасность инфекции, ранение можно было бы считать легким.
Повернувшись, чтобы сказать об этом его высочеству, я застыла на месте, удивленная выражением его лица.
Какую-то долю секунды мне казалось, что его высочеству, непривычному к виду крови, стало дурно от того, что ему только что довелось увидеть. Ведь даже многие опытные сестры, сняв повязку с бойца, не выдерживали и выскакивали на улицу, где их начинало рвать. Но вскоре они возвращались и спокойно продолжали обрабатывать рану. Ранения, полученные в бою, выглядят особенно страшно.
Однако здесь было что-то другое. Не являясь прирожденным воином, Карл тем не менее был ранен и истекал кровью, как Джейми, в возрасте четырнадцати лет в его первом сражении при Гаэте. Нет, решила я, заметив, что принц успокоился. Его не может испугать вид ран или крови.
Дело в том, что сейчас перед ним стоял не какой-нибудь батрак или пастух, не безымянный подданный, чей долг был сражаться за дело Стюартов. Джейми был его другом. И я подумала, что именно рана Джейми напомнила ему об этом. Ведь Джейми пролил свою кровь, выполняя его, Карла, приказ; люди пострадали в борьбе за его дело. Неудивительно, если осознание этого факта глубоко потрясло принца.
Он долго смотрел на раненый бок Джейми. Затем поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он схватил Джейми за руку и, склонив перед ним голову, тихо сказал:
В какой-то момент мне показалось, что из него может получиться король.
На отлогом склоне за церковью по приказу его высочества была установлена палатка — последняя обитель павших в этом сражении. Англичан здесь не было, поскольку им оказывалось предпочтение в оказании медицинской помощи и среди них практически не было умерших от ран. Люди лежали рядами, с прикрытыми тканью лицами. Принадлежность шотландца к тому или иному клану можно было определить только по его одежде. Всех их должны были похоронить на рассвете.
