Сборник военных рассказов о героических и драматических событиях Второй мировой войны. Через судьбы простых солдат и офицеров автор раскрывает человеческие истории мужества, верности и жертвенности. Каждый рассказ — это воспоминание о людях, которые стояли на линии фронта и сражались за...
Раздел Chitat.online для книги «Струна времени. Военные истории» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник военных рассказов о героических и драматических событиях Второй мировой войны. Через судьбы простых солдат и офицеров автор раскрывает человеческие истории мужества, верности и жертвенности. Каждый рассказ — это воспоминание о людях, которые стояли на линии фронта и сражались за...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник военных рассказов о героических и драматических событиях Второй мировой войны. Через судьбы простых солдат и офицеров автор раскрывает человеческие истории мужества, верности и жертвенности. Каждый рассказ — это воспоминание о людях, которые стояли на линии фронта и сражались за...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Все видят одно и то же? – спросил я, держа пистолет в опущенной руке. – Дорога, лес, обрыв, равнина, солнышко на ясном небе?
Оба поддакнули обалдевшими голосами. Тут не просто обалдеешь – и слов-то таких не подберешь, чтобы описать наше тогдашнее состояние…"
"– Значит, не сон. И не галлюцинация, – сказал я, с большим неудовольствием отметив, что и у меня голос подрагивает, точно. – Это есть. И что-то это никак не похоже на Германию апреля сорок пятого…
– А где ж мы в таком случае? – с жадным любопытством спросил старлей.
Я чуть не засмеялся:
– По-вашему, дивизионный инженер должен знать все на свете? Понятия не имею. Отроду не видывал ни таких ходов, ни таких мест. И не слыхивал ни разу…
Клементьев сказал голосом человека, чуточку подрастерявшего спокойствие, но изо всех сил стремившегося взять себя в руки:
– Между прочим, я и таких деревьев не видывал ни разу…
– А что с ними не так? – тут же спросил старлей.
– Да ничего особенного, – сказал Клементьев. – Просто никак не могу определить породу. Я, конечно, не лесовед, но батя у меня был старшим лесничим, и дома у нас стояла куча книг с цветными картинками. Любил я их пацаном разглядывать… Читать я их не читал ни тогда, ни потом, а вот картинки любил разглядывать, даже уже в старших классах. Отец, видя это, меня хотел пустить по своим стопам, но не срослось, мало оказалось одной любви к картинкам, вот и пошел в военное училище… Так вот, не помню я что-то таких деревьев в Европе…
Старлей тихонечко фыркнул:
– А ошибиться не можете, товарищ капитан?
– Да нет, пожалуй, – уверенно сказал Клементьев. – У отца был толстенный атлас, так и назывался: «Деревья Европы». Еще дореволюционного издания. Обстоятельная книга. Изображено дерево, а рядом, отдельно – лист, цветок, если есть, плоды-ягоды, опять-таки, если имеются. И не помню я таких деревьев, таких листьев. Вроде бы похоже на клен, но не клен…
– А для всего мира были атласы или справочники? – без малейшей подковырки поинтересовался старлей.
– Нет, – признался Клементьев. – Только по Европе.
– Вот видите, товарищ капитан… Свободно может оказаться, что здесь Австралия или Северная Америка…
Я в эту ботаническую дискуссию не встревал – из-за плохого знания предмета. Легко мог определить березу, сосну и елку, с первого взгляда опознавал тополь, яблоню, черемуху и иву (у нас в городке их росло много). Ну, пожалуй, еще и дуб. На нем мои познания исчерпывались. По моему мнению, деревья как деревья – высотой не уступавшие тополю, с темноватой корой, пышными кронами и листьями, похожими на яблоневые (в голове сама собой всплыла строчка из школьного учебника ботаники: «Лиственные деревья делятся на широколистные и узколистные»). Широколистные, вот и все, что я мог о них сказать.
