В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Часа в два дня прибыла та самая спецгруппа на «Виллисе», а с ними – «Виллис» с полковыми особистами и трофейный немецкий грузовик повышенной проходимости, с приводом на все три оси, набитый бойцами из войск НКВД. Группа состояла из полковника и двух майоров, в которых я моментально, едва вылезли из машины, распознал людей совершенно штатских. Дело даже не в том, что на кителях у всех трех не было ни единой медальки, что для офицеров в их званиях само по себе странно. Нетрудно было определить, что военную форму они надели первый раз в жизни.
Вполне возможно, у них имелось немало гражданских регалий – простого лаборанта или младшего научного сотрудника если и пошлют на такое задание, то вряд ли станут цеплять ему не то что полковничьи, но и майорские погоны. Скорее всего, по гражданским меркам, научный полковник и научные майоры.
Очень быстро меня вызвали к ним. Даже майор-особист остался за дверью, в комнате сидели только они трое. По въевшимся уставам я козырнул и сказал, как полагалось:
– Разрешите войти? Разрешите представиться?
Полковник мне кивнул, как давеча начштаба, совершенно по-штатски, так что не осталось никаких сомнений, ответил:
– Проходите, проходите, присаживайтесь.
"Я не отказался, коли уж предлагают. Полковник был пожилой, с седыми висками и модной в то время среди научного народа «профессорской» бородкой: неширокой, в виде такого прямоугольничка. Вполне могло оказаться, он и в самом деле профессор по каким-нибудь техническим нартам – хотя вряд ли академик, академик все же слишком большая величина, чтобы раскатывать в составе таких спецгрупп.
Они спокойно дождались, когда я выпью стакан – и сами пили чай, – потом полковник сказал:
– Не расскажете ли, что вы там видели? Очень вас попрошу, как можно подробнее. Вы курите, если есть такая привычка, мы все трое дымим, как паровозы…
Я все доложил – обстоятельно, но не растекаясь мыслью.
