В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Вообще-то, если первое можно было принять как аксиому, со вторым пока что обстояло гораздо гуманнее. Да, сегодня не пытался ни о чем толковом расспрашивать – но толковый агент в жизни не станет на первом же свидании бухать напрямик: «А вот скажите, панна Катажина, какое у вашей группы задание?» Нет уж, толковый агент работает гораздо тоньше и лошадей не гонит…
Единственное, на что я решился, – сказал с непринужденным видом, даже шутливо:
– Сияешь, Катерина, как новенький рубль-целковый… Все нормально?
– Ага, – сказала она, мечтательно уставясь в прорезиненный потолок.
– А что в нем такого интересного? – поинтересовался я, самым простецким видом.
– Да многое… – ответила она.
И замолчала. Ясно было, что подробностями делиться она не собиралась – понимала ситуацию, чертовка, не хуже моего, я ее сам многому учил. Быстро должна была прийти к тем же выводам, что и я только что: ее не на задание посылали, а, выражаясь старинным стилем, разрешили сходить на рандеву.
Одним словом, следовало тихонько уходить – и ждать развития событий, момента, когда можно будет прийти к конкретным четким выводам…
– Вы меня завтра отпустите… в увольнительную, товарищ майор? – спросила она.
– Что, опять условились? – усмехнулся я.
Она на миг опустила ресницы:
– Ага… Если разрешите.
– Отпущу, – сказал я. – Если только стаканчик земляничной нальешь, пить хочется…
Лесной земляники тут летом была пропасть. Местные из нее давным-давно приноровились делать и наливку на водке, и совершенно безалкогольный напиток типа морса.
– Уговор, товарищ майор? – спросила она радостно.
