В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Оживились они, лишь когда я подробно описал Факира, коего, объявись он на пути, следовало брать, хоть в лепешку расшибись, непременно живым. Конечно, они и такие приказы не раз выслушивали, но наверняка впервые слышали о субъекте, наряженном по-старинному, как на маскараде.
– Командует, как старший по званию, капитан Ружицкий, – сказал я напоследок. – Вольно!
Обвел по привычке взглядом их лица – ну, обычные лица бывалых солдат, которым предстоит выполнять знакомую работу. Вот только Томшик выбивался из общего ряда – не в прямом смысле, просто никогда прежде я у него не видел на физиономии такого выражения, ярко выраженного мучительного раздумья.
– Командуйте, пан капитан.
Ружицкий подтянулся, козырнул мне на польский манер – два пальца к козырьку фуражки, конфедератки совершенно довоенного фасона, только орелик без короны – и неплохим командным голосом распорядился:
– Левое плечо вперед, шагом марш!
Никак нельзя сказать, что после их ухода я места себе не находил, – с самого начала не было особенных надежд.
– Ладно уж… Фляжка с НЗ у тебя просто обязана быть, а то я не знаю… Водка или спирт?
– Спирт, – сказал он уныло. – Чистый медицинский. Знакомства у меня в госпитале…
Слышал я о его «знакомствах» – учитывая его годы, не девчонка-санитарка, как и следовало ожидать, – фельдшерица годочков за тридцать, симпатичная, в звании младшего лейтенанта медслужбы.
– Ладно уж, – повторил я. – Разбавь водичкой стакан половина на половину и дерябни, разрешаю. Но больше – ни-ни. Усек?
– Так точно, – отозвался он вяло.
После чего отправился налаживать контакт с новым радистом. Парень, в общем, понравился: общителен, но не болтлив, службу понимает, кадровый, сам из Харькова, там у него жена с ребенком – дочке четыре года, под оккупацию не попали, повезло, гораздо раньше успела жена уехать к тетке в Подмосковье.
Ну, побродил по лагерю, постоял у дороги, скуки ради разглядывая проезжавших и проходивших. Пошел к себе в палатку, почитал немного «Крестоносцев», но скоро надоело.
