Мы слышали их боевые крики, свист снарядов, грохот пулемётов и неумолимый топот сотен сапог. Они ломились вперёд, не обращая внимания на потери, как будто сама смерть для них была менее страшна, чем неудача.
Несколько раз их атаки заканчивались яростными рукопашными схватками в окопах. В этом аду люди сражались штыками, ножами, прикладами и голыми руками. Земля под ногами превращалась в месиво из грязи и крови. Мы отбрасывали их назад, но снова и снова они шли, будто неутомимые зомби.
Перед нашей линией обороны земля постепенно покрылась телами врагов, лошадей, обломками оружия. Воздух был насыщен пороховым дымом и запахом смерти. Иногда казалось, что сама земля протестует против этого безумия.
Но мы тоже теряли людей. Друзей, товарищей, тех, с кем делили хлеб, с кем строили позиции, с кем смеялись над солдатскими шутками. Я читал донесения о погибших, слушал доклады и каждый раз сердце сжималось. Но не было времени для слёз – нас ещё не сломили, и пока мы стоим, город остаётся за нами.
Я ежедневно писал рапорты в штаб. В каждом указывал одно: нам нужны подкрепления. Но ответ был один: «Держитесь». И мы держались. Каждый солдат здесь знал: если мы не устоим, то враг прорвётся к Арцбургу.
Наконец однажды, после очередного изнурительного дня, наступило затишье. Мы ждали следующей атаки, но её не было. Тишина казалась чужой, непривычной. Казалось, даже ветер боялся нарушить этот обманчивый покой.
В блиндаже собрался командный состав. Андрей, вытирая пот с лица, поднял взгляд:
– Не верю, что они сдались. Может, ждут подкреплений или подтягивают артиллерию?
– Может, и так, – кивнул Алан, устало откинувшись на ящик с патронами. – Но затишье нам на руку. Хоть немного отдохнуть сможем и перегруппироваться.
– Они не остановятся, – я глухо произнёс, разглядывая карту, усеянную метками. – Это только передышка. Если у них есть хоть немного ресурсов, они снова ударят.
В окопах солдаты тоже нервно переговаривались. Кто-то чистил оружие, кто-то курил, глядя на затянутое гарью небо. Все понимали: впереди ещё будет бой, возможно, самый тяжёлый из всех. Но никто не жаловался, никто не отступил бы. Мы сделали всё, чтобы подготовиться к следующему штурму, зная, что для многих из нас он станет последним.
Три дня мы использовали для передышки, словно глоток воды в пустыне. Солдаты латали окопы, восстанавливали укрепления, ремонтировали оружие и просто приходили в себя.
