Лицо генерала чуть напряглось, а затем он откинулся назад, с лёгким смешком, будто услышав дерзость.
– Патент? – произнёс он, прищурившись. – Молодой человек, вы, видимо, ещё не до конца понимаете, что значит служить империи. Ваш патент – это лишь бумажка. Настоящий патриотизм – это умение отдать то, что можешь, на благо державы.
Он взглянул на меня так, будто проверял, дрогну ли я. Я же просто молчал, глядя на него спокойно.
Генерал продолжил, сменив тактику, уже более жёстким тоном:
– Как вы думаете, кадет, что значат для нашей великой империи деньги и патенты, когда речь идёт о безопасности страны? Сейчас в ваших руках находится способ помочь тысячам солдат, и вы хотите за это получить деньги?
– Я лишь хочу, господин генерал, чтобы мой труд, мои идеи были по достоинству оценены, в том числе в денежном выражении. И в этом нет никакого пренебрежения своим долгом перед нашей Родиной. Мы, военные, давали присягу на верность империи, мы все истинные патриоты, но тем не менее получаем за свою службу денежное вознаграждение. И от этого менее патриотами мы не стали.
– Мы ценим и разделяем вашу… точку зрения, Вайс, – сухо ответил генерал, игнорируя мой намёк. – Но вы ведь понимаете, что армия и империя нуждаются в безвозмездной поддержке.
Я чуть наклонился вперёд и спокойно ответил:
– Господин генерал, я полностью поддерживаю армию и готов предоставить ей право на использование печи. Но, если позволите, империя – богатая страна, и уж наверняка сможет позволить оплатить хотя бы часть затрат на разработку и производство.
Генерал, стиснув зубы, молча кивнул. Остальные офицеры переглянулись, и, наконец, начальник корпуса, оценив мои слова, сказал:
– Думаю, мы сможем договориться о взаимовыгодных условиях, генерал, если вы не возражаете. Кадет Вайс, ваше изобретение уже показало свою эффективность, и империя высоко ценит ваши усилия.
С облегчением кивнув, я попрощался и покинул кабинет, зная, что мои идеи и мои права останутся при мне.
Меня вызвал в кабинет наш курсовой офицер, теперь уже майор Штайнер. За годы службы он наконец-то получил следующий чин, и гордость читалась в его взгляде, хоть он и старался держать себя в руках. Когда я вошёл, в кабинете также находился старший унтер-офицер Рейхард, сидящий с озабоченным видом и привычно сложивший руки на груди.
– Вайс, – начал майор, расправив плечи, – ты наверняка уже слышал, что скоро в столице будет большой парад в честь юбилея нашего императора.
