С невозмутимым видом. Закусив губу.
Тонкое благоухание кисло-сладкой земляники вдруг задразнило ноздри и наполнило комнату. С недоверием увидел, как тонкие белые пальцы девушки давят ягоду перед тем, как положить в пакет.
— Когда-то вы очень любили землянику, сэр, — прошептала Келлия и подняла на меня взгляд. — Вы собирали ее для меня. В лесу. Когда мы сбегали туда вдвоем.
Тоска, наполнившая прекрасные глаза, будто наотмашь ударила меня. Я вздрогнул и отшатнулся."
"Волоски поднялись на коже. По спине пробежал холод. Но в груди ощущение жжения увеличилось, неожиданно наполняя меня необъяснимым восторгом.
По венам стала растекаться огненная лава. Я сжал челюсти, одновременно наслаждаясь испытываемыми чувствами и настораживаясь от того, что это происходило со мной из-за близости Келлии Оринис.
Взгляд Келлии не отрывался от моего лица. Нужно было сказать ей, чтобы она убиралась, но в медно-красной радужке вдруг затанцевали язычки пламени, и я издал лишь сдавленный глухой звук.
— Вам очень больно? — прошептала странная девица. В голосе я расслышал искреннее беспокойство.
— Не ваше дело, — выдавил с трудом, пытаясь вдохнуть полной грудью, что вышло с огромным трудом. — Убирайтесь!
— Как смеете так со мной разговаривать?! — прошипела ританка.
В следующее мгновение в полном ошеломлении заметил, как маленький кулак с невероятной скоростью приближается к моему лицу. Остановил его лишь в последнюю секунду.
— Вы хотели ударить меня? — не мог поверить я. — В детстве вы как-то наградили меня фингалом.
— Ещё я умело отдавливала вам ноги. Потому что вы вели себя как... наглый, заносчивый, невыносимый... Задавака!
Смешное детское слово снова заставило меня вздрогнуть. Сердце сдавило тисками.
Оринис резко выпрямилась, забрала у меня свой испачканный в земляничном соке кулачок и уставилась сверху вниз.
В девичьем взгляде мелькнуло непонятное отчаяние, губы задрожали. Девушка подалась ко мне. Протянула руки. Которые я перехватил.
Я сжимал тонкие запястья, смотрел в глаза, янтарно-красное пламя которых жадно затягивало меня в свой водоворот, и теплое необъяснимое чувство проникало в сердце. Неуверенно. Словно воришка. А душу наполняло смятение.
— Что. Здесь. Происходит?
Ледяной голос Арса совершенно неожиданно ворвался в мое плавящееся под взглядом Келлии Оринис сознание.
Интересный вопрос. Главное — своевременный.
Потому что повторное прикосновение к Келлии Оринис, к нежной шелковой коже запястий, вызвало сильнейшую внутреннюю дрожь, пламя в груди и необъяснимое желание не отпускать девушку. Схватить. Смять. Спрятать.
Эти сильные эмоции покоробили меня. Ошеломили и дезориентировали. Голос же Арса привел в чувство.