Келлия Оринис погрузилась в молчаливую тишину леса, где лишь стрекот ветра нарушал безмолвие. Её сердце колотилось так сильно, что казалось готовым выскочить из груди. Стрела летела через воздух как будто наоборот времени, стремясь сбить демона-шишку, но Келлия каждый раз промахивалась. Брен недоверчиво фыркнул ей в ответ: "Ты опять не попала."...
Никто не осмелился пригласить истинную пару безумно влюбленного черного дракона с брачной меткой. А если бы кто-то решился... Хорошо, что вокруг оказались понимающие и осторожные драконы и люди.
Мне подвернулся случай поговорить с отцом Кел и выяснить то, что не давало покоя с момента появления Киана Ориниса в закрытом саду.
— Сэр Илис, я не в восторге от того, что Келлия — ваша истинная пара, и не скрываю этого. Но я не выжил ещё из ума, чтобы идти против Магии Мира, — сухо отчеканил отец Кел, не отводя от меня прямого холодного взгляда.
— Роргов?
Мной овладело любопытство. Я решил, что должен узнать, что написано в том документе. Лорд Оринис пообещал в скором времени пригласить Ченингов снова, и в этот раз для перевода документа пригласить меня.
Земляника переживала из-за явной холодности между родителями. Сердце щемило каждый раз, когда янтарные глаза заволакивала грусть. Поэтому, когда Кел вдруг исчезла из зала, я мгновенно обеспокоился и отправился на её поиски.
Земляника оказалась на балконе в компании мужчины. Но к её старшему брату — капитану Алфи Оринису — я конечно, ревности не испытывал.
Я не собирался подслушивать, но голос капитана звучал раздраженно, сердце Кел звенело от возмущения и гнева, поэтому я замер. Попытался совладать с эмоциями, чтобы не броситься тут же защищать любимую."
"— Келлия, что ты от меня хочешь?!
— Хочу узнать, почему ты так холоден с мамой?
— О, демоны! Ты так и не поняла?! Лучше бы в день похищения наша мать умерла, — резко рыкнул капитан.
— Но мама жива!
— Келли, — сквозь зубы отрывисто процедил Оринис, — наша мать была пленницей. В Астании. Много лет. Значит, обесчещена.
— Я разговаривала с ней. Она чиста. Леди Рорг покровительствовала ей и не позволила никому к ней притронуться.
— Это не доказуемо, — устало проронил Алфи Оринис.
