В кулинарном магазине разворачивается напряженная сцена: свинья, забравшаяся на прилавок, вызывает истерию покупателей. Знаменитая писательница Марина Покровская подключается к шумной толпе, добавляя нотку драматизма в атмосферу этого повседневного эпизода.
Из распахнутого окна сильно тянуло запахом свежей краски и доносился ясный и строгий голос:
– Ты, Садчиков, кое-как малюешь. Нужно же вот так – ра-а-аз, и до конца! Два-а-а, и до конца! А ты как мажешь?
– Нина Степановна, учительница биологии. Они с ребятами скамейки красят, – пояснила завуч. – В порядке помощи школе. Нынче практику-то отменили, говорят, детский труд, нельзя! А мы всё равно заставляем, но… добровольно!
– Добровольно заставлять – самое правильное, – поддержала Маня.
– Нет, муж у нее был, у Ольги, – продолжала Людмила Савельевна.
Маня записывала в блокнот.
– Он им помогает?"
"– Мы не знаем, – сказала завуч. – Ольга гордая, молчит, никогда не жалуется и ничего особенно не рассказывает. Знаем, что Марфу она всё надеется вылечить, хотя заболевание у неё какое-то редкое, новое.
– Синдром Ли Шуня, – пробормотала Маня себе под нос. – А где она дочку лечит, не знаете?
Завуч покачала головой.
– Точно не знаю. В больницу они постоянно ходят и ещё вроде бы в клинику какую-то китайскую…
Китайская клиника – это, должно быть, тётя Эмилия, подумала писательница и сказала:
– Так ведь это всё денег стоит.
– Ещё каких, – поддержала завуч. – Оля уж лет семь в одном и том же пальтишке ходит! В другом мы её и не видели.
Вы не видели, что у неё в комнате остались две кровати, стол и шкаф, как в камере у заключенных времен царизма, – пронеслось в голове у Мани. – Нужно поподробней расспросить про бывшего мужа, вот что.
– Людмила Савельевна, скажите, у Ольги есть подруги? Здесь, в школе?
– Да она ни с кем особенно не дружит. Нет, к ней все хорошо относятся, а так чтоб дружить… Вот Ниночка Степановна, которая сейчас с ребятами занимается, с ней рядом сидит, можно её расспросить.
Маня немедленно выразила желание расспросить Ниночку Степановну, и завуч проводила её на улицу. Мане показалось, что проводила с облегчением: рассказывая про Ольгу, Людмила Савельевна явно чувствовала себя неловко.
Учительница биологии оказалась маленькой вертлявой женщиной, совсем молодой.
– А зачем вам Ольга Александровна? – тут же прицепилась она. – Её саму и спрашивайте! А я при чём?
– Я непременно спрошу, – успокаивающе пообещала Маня.
