Никогда еще так свободно не проявлял он свою сущность, не сбрасывал свой тщательно сработанный защитный покров. Никогда еще не был он менее человечен… и более прекрасен. С пепельно-серым лицом и широко открытыми глазами, я сидела, замерев, как кролик перед удавом.
Его глаза горели от бешеного возбуждения. Но постепенно оно стало гаснуть, лицо превращалось в античную трагическую маску.
— Не бойся, — проговорил он тихо, и его бархатный голос прозвучал против воли обольстительно. — Обещаю… — Он колебался. — Клянусь — я не трону тебя.
Казалось, он старался убедить прежде всего самого себя.
— Не бойся, — прошептал он снова и очень-очень медленно сделал шаг ко мне. Так же медленно, тягучим гибким движением, он уселся рядом на траву. Наши лица оказались на одном уровне, близко одно от другого.
Он ждал ответа, но я не могла выдавить ни слова.
— Я сегодня не голоден, честное слово, — он подмигнул.
Я заставила себя засмеяться, хотя получилось довольно жалко.
— С тобой все в порядке? — нежно спросил он, медленно и осторожно протянул мраморную руку и вложил ее в мои ладони.
Я посмотрела на его гладкую холодную кисть, потом подняла глаза. Его теплый взгляд светился раскаянием. Я снова опустила глаза и принялась осторожно водить пальцем по линиям на его руке. Потом робко улыбнулась, вновь посмотрев ему в глаза.
— Итак, о чем мы говорили перед тем, как я вздумал явить тебе свою брутальную сторону? — спросил он с мягкой интонацией благовоспитанного юноши прошлого столетия.
— Я, если честно, не помню.
Он улыбнулся, но на лице мелькнул стыд.
— Думаю, мы хотели поговорить о том, чего ты боишься, если исключить очевидное.
Я опустила глаза и принялась бесцельно водить пальцем по его гладкой сверкающей ладони. Шло время, но я молчала.
— Как легко я теряю уверенность в себе, — вздохнул он.
Я посмотрела ему в глаза и вдруг осознала, что он, так же как и я, ступал по неизведанной земле. Каков бы ни был его прошлый опыт, сейчас ему было так же трудно, как и мне. Это придало мне мужества.
Я не поднимала глаз — такое очень трудно высказать вслух.
— Да, — произнес он медленно. — Этого действительно стоит бояться. Желания быть со мной. Это не к добру.
— Мне давно следовало бы уйти, — вздохнул он. — И сейчас мне следовало бы уйти. Но я не знаю, смогу ли.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — жалобно пробормотала я, не поднимая глаз.
— Именно поэтому мне нужно уйти. Но не бойся — я, в сущности, большой эгоист. Я слишком сильно жажду твоего общества, чтобы делать то, что должен.
— И напрасно, — он отнял руку, на этот раз более бережно, его голос звучал резче, чем обычно. Резкий для него, он все равно был красивее любого человеческого голоса. Было так трудно успевать за сменой его настроений — я вечно тащилась на полшага позади.