Когда дошли до столовой, четвертый корпус скрылся из вида. Не опасаясь больше, что мистер Беннер мог наблюдать за нами, я остановилась и спросила Майка:
— Можно, я немного посижу?
Он помог мне усесться на высокий бордюр.
— И пожалуйста, держи руку в кармане, — предупредила я. У меня все еще кружилась голова. Я повалилась на бок, положила щеку на холодный мокрый цемент и закрыла глаза. Это немного помогло.
— Ой, ты совсем зеленая, Белла, — нервно сказал Майк.
— Белла, — позвал кто-то издалека.
Нет, пожалуйста, пусть этот до ужаса знакомый голос будет плодом моего воображения!
— Что случилось? Она ранена? — Теперь голос звучал ближе, он был полон тревоги. Я не выдумала его. Я зажмурилась, надеясь, что умру. Или что хотя бы меня не вырвет. Майк неохотно сообщил:
— Думаю, она упала в обморок. Не понимаю, что случилось, ведь она даже палец не уколола.
— Белла, — голос Эдварда, в котором теперь сквозило облегчение, послышался прямо рядом со мной. — Ты меня слышишь?
— Нет, — простонала я. — Уйди.
— Я вел ее в медпункт, — оправдываясь, говорил Майк, — Но дальше идти она не может.
— Теперь я этим займусь, — сказал Эдвард. В его голосе еще слышался отголосок смеха. — Можешь вернуться на урок.
— Нет, это мне поручили, — упрямо протестовал Майк.
Неожиданно бордюр из-под меня исчез. От потрясения я моментально открыла глаза. Эдвард взял меня на руки так легко, словно во мне было пять килограммов, а не пятьдесят.
— Положи меня на место, — пожалуйста, пожалуйста, только бы меня на него не вырвало! Но не успела я окончить фразы, как он уже пошел вперед.
— Эй, — позвал Майк, сразу же отставший на десять шагов. Эдвард его не замечал.
— У тебя ужасный вид, — отметил он, усмехаясь.
— Пожалуйста, положи меня на бордюр, — застонала я. Он тряски меня затошнило еще сильнее. Он осмотрительно держал меня подальше, неся на вытянутых руках, и это его совершенно не напрягало.
— Ты потеряла сознание при виде крови? — спросил он. Кажется, он находил это забавным.
Я не ответила. Закрыв глаза, я изо всех сил боролась с тошнотой и крепко сжимала челюсти.
— Более того, при виде даже не своей крови, — продолжал он, развлекая самого себя.
Не знаю, как ему удалось открыть дверь — ведь руки у него были заняты, но внезапно я почувствовала тепло и поняла, что мы зашли в помещение.
— О боже… — услышала я задыхающийся женский голос.
— Ей стало плохо на биологии, — пояснил Эдвард.
Я открыла глаза.
