— Его глаза сыпали искры — он наслаждался шуткой явно больше, чем следовало бы.
— Майк-Шмайк, — пробормотала я, поглощенная изучением его интонации, с которой он произнес «мы с тобой». Кажется, мне она тоже понравилась больше, чем следовало бы.
Мы подходили к парковке. Я повернула налево, к пикапу. Что-то резко дернуло меня назад.
— И куда же, позволь спросить, ты идешь? — спросил он, негодуя. Одной рукой он ухватил меня за куртку.
— Разве ты не слышала, что я обещал довезти тебя до дому целой и невредимой? Ты думаешь, я позволю тебе сесть за руль в таком состоянии? — его голос все еще кипел от возмущения.
— В каком таком состоянии? А как же мой пикап? — жалобно спросила я.
— Элис пригонит его после школы.
Он уже тащил меня к своей машине.
Все, что я могла — постараться не упасть спиной назад. Наверное, в этом случае он просто поволок бы меня по земле.
— Пусти! — упиралась я. Он не слышал. Я двигалась зигзагами по мокрому тротуару, пока мы не дошли до «Вольво». Там он наконец отпустил меня, и я, запнувшись, ударилась о пассажирскую дверь.
— Дверь открыта, — был ответ. Он сел за руль.
— Я отлично смогу доехать сама, — я стояла возле машины, красная от гнева. Дождь припустил, а я была без капюшона, и вода капала с волос прямо на спину.
Он опустил стекло и наклонился ко мне со своего места.
Я не ответила. В уме я пыталась рассчитать, смогу ли добежать до пикапа прежде, чем он меня поймает. Надо сказать, шансы были невелики.
— Я притащу тебя назад, — пригрозил он, раскрыв мой план.
Я села в машину со всем возможным достоинством, на какое только была способна. Это было нелегко — выглядела я, как чудом спасшаяся от потопа кошка, и ботинки так некстати начали скрипеть.
— В этом нет совершенно никакой необходимости, — сухо сказала я.
Он не ответил, приглушил музыку и включил печку. Я уже готовилась в наказание хранить гробовое молчание всю дорогу и даже заранее надула губы, как вдруг услышала обрывок мелодии, и любопытство взяло верх над благими намерениями.
— «Лунный свет»? — спросила я с изумлением.
— Ты знаешь Дебюсси? — он был удивлен не меньше моего.
— Не очень хорошо, — призналась я. — Мама часто играет дома классику, но я помню только свои любимые вещи.
— Я эту вещь тоже очень люблю, — глубоко задумавшись, он неподвижно смотрел на пелену дождя впереди.
Удобно устроившись на сиденье светло-серой кожи, я слушала музыку. Невозможно было не наслаждаться знакомой нежной мелодией.
