В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
Оборотни нашей стаи будут рады видеть вас на территории резервации, как своих гостей, при условии ненападения на живущих в ней людей и оборотней, но… я знаю, что мог бы и не говорить вам этого, после сегодняшней ночи каждый из нас убедился в ваших добрых намерениях. Так же мы обещаем прийти на помощь, если когда-нибудь вам это понадобится. Ведь друзья так и поступают, верно? — Мэтт улыбнулся широкой улыбкой, не сводя сверкающих глаз с единственных вампиров в деревне.
И все-таки Мэттью Бойд был слишком хорошим. Какой еще оборотень додумался бы подружить волков и вампиров? Да еще и так, чтобы обе стороны не имели ничего против.
Эндрю молчал, и тогда Нил решил осторожно коснуться его руки, ожидая от Миньярда какого-нибудь знака. Эндрю перевел на Джостена внешне безразличный взгляд и кивнул, но Нил видел — Миньярд тоже был доволен происходящим.
— Мы будем рады заключить с вами союз.
Мэтт заулыбался еще счастливее и подойдя ближе, протянул обоим руку.
— Это благодаря тебе. Спасибо, Нил. — Слова Мэтта, сказанные тихим шепотом, произвели на Нила неизгладимое впечатление. Он всего один день был вампиром, а уже смог объединить две враждующие расы.
Покидая резервацию, Джостен пообещал не забывать звонить Эллисон, и обязательно приехать с семьей на дружественные посиделки у костра. «Аарон будет в восторге», — эта мысль невероятно позабавила Нила.
Сидя на переднем сидении Мазерати, Нил смотрел на мелькающий за окном черный лес и думал о случившемся.
— Что со мной было? Я ни о чем, кроме убийства, думать не мог. Все вокруг будто потемнело и только вспышки красного перед глазами. И еще ты. Твое лицо осталось прежним, и я помнил, что должен держаться ближе к тебе. Не допустить, чтобы тебе навредили.
Эндрю не отрывал взгляда от дороги, но его голос был настороженным:"
"— Я не знаю, Нил. Обычно мы ведем себя так на охоте.
Нил совсем поник, почему-то сразу понимая причину своего состояния:
— Это его гены. Во мне не могло не быть тяги к подобному. А может быть я просто слишком привык видеть всякое дерьмо в своей жизни. В любом случае, я не хотел становиться этим.
