В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
Сложно было бы найти лучшую награду.
Закончив принимать душ, Нил вытер мокрые волосы, взлохматив их еще больше, и обернул полотенце вокруг бёдер. Его одежда по-прежнему лежала на дне комода, и Джостен прислушался, пытаясь уловить присутствие гостя в доме, но вокруг стояла полнейшая тишина.
Нил вышел из ванной и босиком потопал в свою комнату, думая о том, чтобы не поскользнуться на мокром полу. Ему стоило позаботиться о свете, но Джостен не хотел маячить голым перед соседями, поэтому просто подошёл к комоду и наклонился к нижнему ящику, пытаясь достать чистые вещи.
— Да ты издеваешься.
Голос Эндрю прозвучал прямо у Нила за спиной. Пульс парня подскочил, и Джостен тут же крутанулся вокруг себя, сталкиваясь с пылающим золотистым взглядом.
Полотенце, которое Нил не потрудился как следует закрепить, после столь резких движений не удержалось и начало соскальзывать к замершим на месте ногам.
Эндрю поймал его в шаге от падения и прижал назад ко все еще мокрым бёдрам.
Нил сглотнул, ощущая жар, растекающийся по всему его телу и оседающий внизу живота.
— Глупый маленький кролик, ты не представляешь какой опасности себя подвергаешь, — Эндрю говорил это тихим низким голосом прямо в губы Нила. Его руки крепче обхватили чужие бедра.
— Я готов рискнуть.
В следующую секунду Джостен лежал на кровати, накрытый сверху одновременно холодным, но все равно таким горячим телом.
— Можешь касаться только волос. За остальное я тебя покусаю.
Нилу ужасно понравилась такая угроза. Но он понимал истинный смысл фразы Эндрю, поэтому когда тот его, наконец, поцеловал, Джостен лишь запустил свои пальцы в мягкие светлые волосы, сжимая их немного крепче, чем собирался изначально.
Эндрю тяжело выдохнул ему в губы и прикусив нижнюю напоследок, спустился ниже к чужой открытой шее.
Наверное, Нила должны были напугать страстные поцелуи и лёгкие покусывания на своей шее в исполнении вампира, но это был не просто вампир, это был Эндрю. И даже если бы через минуту Нил умер, сейчас он был на вершине блаженства.
Эндрю оставлял на его шее яркие следы, которые сразу зацеловывал, будто извиняясь за причиненную боль. Самую сладкую боль в жизни Нила.
Он скользил ледяными пальцами по чужой разгорячённой коже, обводя изгибы талии, запоминая каждый шрам."
"Губы Миньярда спускались все ниже, он обводил языком острые ключицы, прикусывал твёрдые маленькие соски, покрывал невесомыми поцелуями живот.
Нил дрожал, впервые испытывая такие яркие эмоции от прикосновений к своему телу.
