Автор
На веранде «Луи» я писаю и смотрю на морские водовороты, где изумрудно-зеленые отмели сливаются с темно-синими глубинами. Белые перышки облаков плывут по бесконечной голубизне неба, за рифами замерли шлюпки на якоре. Все звуки в одно мгновение растворяются под ударами страстного бриза....
По экрану поползли смазанные, нечеткие строчки текстов. К тому времени, когда очередь дошла до полицейского отчета, написанного от руки, у меня уже болели глаза. Я остановила пленку и подстроила резкость.
В пятницу вечером, около десяти сорока пяти, «БМВ» Барнса 1973 года выпуска мчался на большой скорости по автостраде И-64. В какой-то момент водитель не справился с управлением, проскочил разделительную полосу и вылетел с трассы. Прокрутив пленку, я нашла отчет судмедэксперта. В разделе для заметок некий доктор Браун написал, что в тот день погибшего уволили из больницы «Валгалла», где он занимал должность социального работника.
Иногда расследование убийства напоминает блуждания по незнакомому городу. Вы вроде бы натыкаетесь на нужную улицу и идете по ней. Если повезет, она, может быть, выведет вас к главному проспекту.
Конечно, можно было бы порасспросить сотрудников «Валгаллы», но я ничуть не сомневалась, что доктор Мастерсон уже предупредил всех, кто что-то знал, и приказал помалкивать. На следующее утро, в субботу, я позвонила в Центр Джонса Хопкинса, рассчитывая застать на месте доктора Исмаила. Мне повезло. Доктор подтвердил мои предположения: анализ образцов крови и содержимого желудка показали, что незадолго до смерти Стерлинг Харпер приняла левометорфан, а уровень его присутствия в крови, девять миллиграммов на литр, никак не мог быть следствием случайной ошибки.
— Она знала, что обычные токсикологические тесты показывают присутствие только декстрометорфана и не обнаруживают левометорфан?
— Не помню, чтобы мы обсуждали с ней этот вопрос, — сказал доктор.
