Автор
На веранде «Луи» я писаю и смотрю на морские водовороты, где изумрудно-зеленые отмели сливаются с темно-синими глубинами. Белые перышки облаков плывут по бесконечной голубизне неба, за рифами замерли шлюпки на якоре. Все звуки в одно мгновение растворяются под ударами страстного бриза....
Оставите сообщение?
— А вы не могли бы сказать, как с ней связаться?
— Мы не вправе давать такую информацию, мэм. — В голосе дежурной зазвучали нотки подозрительности. — Если вы назовете себя и скажете номер телефона, то я передам миссис Уилсон, чтобы она перезвонила вам.
— Боюсь, к понедельнику меня здесь уже не будет. — Я помолчала секунду и со вздохом сожаления добавила: — Спасибо. Попробую еще раз, когда снова приеду в Ричмонд. А можно ей написать в «Валгаллу»?
— Конечно, мэм.
— Тогда, пожалуйста, продиктуйте ваш адрес.
Она продиктовала.
— А как зовут ее мужа?
Снова пауза.
— Кажется, Скип.
Скип? Скип может быть прозвищем Лесли.
— Мистер Скип или Лесли Уилсон, — пробормотала я, записывая. — Большое вам спасибо.
Справочная служба назвала мне Лесли Уилсона в Шарлотсвилле, Л. П. Уилсона и Л. Т. Уилсона в Ричмонде. Оставалось только найти нужный вариант. Я снова сняла трубку. Мужчина, ответивший на звонок, адресовавшийся Л. Т. Уилсону, сообщил, что Джини куда-то ушла и вернется домой через час.
Я понимала, что отвечать на вопросы, которые задает по телефону незнакомый человек, никто не станет. Джини Уилсон объявит, что должна предварительно посоветоваться с доктором Мастерсоном, и на том моя ниточка оборвется. Гораздо труднее отказать тому, кто вдруг заявится к вам лично, позвонит в дверь, представится главным судмедэкспертом штата да еще предъявит служебный жетон.
В джинсах и красном пуловере Джини Сэмпл-Уилсон выглядела никак не старше тридцати. Бойкая брюнетка с дружелюбным взглядом, рассыпанными по щекам веснушками и завязанными в хвост длинными волосами располагала к общению.
— Вы давно работаете в «Валгалле»? — спросила я.
Она замялась.
— Мм… почти двенадцать лет.
Я даже вздохнула от облегчения. Джини Уилсон работала в больнице не только девять лет назад, когда уволили Джима Барнса, но даже и тогда, когда там лечился Эл Хант.
Она все еще стояла в проходе. На дорожке были две машины, включая мою. Похоже, муж уехал. Вот и хорошо.
— Я расследую убийства Берилл Мэдисон и Кэри Харпера.
В ее глазах мелькнуло удивление:
— Но что вам нужно от меня? Я никого из них не знала и…
— Можно войти?
— О, конечно. Извините. Пожалуйста.
Мы прошли в маленькую кухню, застеленную линолеумом и уставленную недорогой мебелью с жаропрочным пластиковым покрытием. На стенах висели деревянные шкафчики.
