Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Обычный – мясо-рыбу порезать, удочку вырубить. Никакое не оружие, нет, что вы, что вы! Ага… вот и шаги, ну…
– Не надо меня ножиком резать, Али!
Кто-то бросил по-русски… Детский такой голос, точнее сказать, подростковый, ломкий… Господи!
– Мурад?! Ты что здесь делаешь-то?
– Да парни удочки забыли, вот я, после намаза и…
Мальчишка запнулся, с удивлением глянув на свечки:
– Ты что же, костер не жжешь?
– Как раз и хотел… Только рыбу мою украли! Хватился – и нет. Здесь вот только что лежала! Целый кукан. Налимы, язь, форелька… Ой! Слышал, кто-то мяукал в кустах.
– Так это же дикий кот! Плакала твоя рыба, Али-Урус.
– Ну что ж… Домой тогда…
– Домой, чего уж!"
"Сунув нож в ножны, Ляшин с облегчением перевел дух. Слова оправдания подсказал сам мальчишка – рыбалка, костер. А, если бы… Если бы догадался… Смог бы он, Алексей, хладнокровно убить этого вот хорошо знакомого паренька, коллегу? Не в бою врага убить, а этак вот хладнокровно зарезать. Как барана.
Ну, конечно же нет! Что тут и думать-то? Ладно, если бы не разглядел, если бы спонтанно все – это другое дело, но вот так…
– А на кухне-то рыба еще осталась, – шагая впереди, оглянулся Мурад.
– А что? – Ляшин глуховато рассмеялся. – И съедим. Сейчас на кухню заглянем…
– Тогда быстрей надо. Пока сторож ворота не закрыл!
– А, ты про наши ворота…Так постучим.
– Ага, постучим! Ты сторожа нашего не знаешь. Уляжется сейчас спать – не разбудишь и пушкой.
Крепостные ворота, кстати, тоже вот-вот должны были закрыть, но туда успели, нарвавшись на шутки стражи:
– Что, Мурад, без рыбы-то? Не повезло нынче?
– Да уж… не повезло.
Ворота домашние уже были заперты, правда, сторож еще не уснул. Поднялся на стук, отворил, цыкнул на радостно лающих псов.
Коллеги сразу прошли на летнюю кухню, нашли рыбку, уселись на террасе, да какое-то время щелкали всякую рыбную мелочь, как семечки. Собаки угомонились, наступила ночная тишь, прерываемая лишь перекличкою стражей… да еще соседи, собаки, скандалили.
– Сосед жену учит? – прислушавшись, покачал головой Алексей.
Мурад усмехнулся:
– Скорей, наложницу. Ту самую рабыню, которую Ибрагим курьеру возил. Ну, дикую кошку!
– А, помню, – поведя плечом, Ляшин посмотрел на мерцающие в небе звезды и неожиданно вздохнул с укоризной. – Нехорошо женщин палкой бить. Даже наложницы.
