Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Причем по огромному количеству пунктов! Отправить доклад было велено с той же почтой. Ну, два дня было еще. Тем не менее уважаемый хаджигян вновь закатил глаза:
– Горе нам, горе! Секир-башка-а!
Ляшин поначалу не понял:
– А что это мы-то делаем? Пусть мулла и этот… учитель…
– Мюдеррис, – подсказал Мурад.
– Ну да, мюдеррис… Пусть с муллой отчет и пишут! Наша-то какая печаль?
– Нет, Али, печаль-то как раз наша, – со знанием дела пояснил один из старших писцов, Ибрагим. – В фирмане написано – «канцелярия Исмаила-ходже».
– Так, может, перепутали?
– Может. Но спрос с нас будет.
– Года два тому деньги на ремонт медресе давали, – припомнил Исмаил-ага. – Нам, а уж мы – мулле. Вот теперь и спрашивают.
– Ага!
«Руководителем отчетной группы» был назначен Али-Урус. («Больно уж у тебя хорошо выходит отчеты писать!»)
Кроме самого Алексея, в группу вошли еще двое младших писцов, Орхан с Мурадом. Старших парней, уже имевших право подписи, Исмаил-ага на отчет не поставил – кто-то же должен был и другие дела делать, просителей принимать – иначе на что жить-то?
К мулле отправился сам начальник канцелярии, лично – иным было не по чину.
– Ничего они в медресе не ремонтировали. Минарет поправили – и все. А медресе… эх!
Исмаил-ага махнул рукой и неожиданно улыбнулся:
– Однако мулла все данные предоставил, вот…
Вытащив из-за пояса кипу желтоватых бумаг, исписанных витиеватым арабским письмом, хаджегян протянул их Мураду:
– Прочти и все верно переведи.
– Не, не, в таком важном деле торопиться не надо! – с некоторой оторопью Алексей повернулся к Мураду. – Ну, давай, переводи уже. Сейчас посмотрим, как тут лучше сделать.
Сделали, как всегда. Сначала – все хорошее, потом, после всех этих «вместе с тем», «однако» и прочих – немножко «плохое».
* * *– …из них тринадцать процентов потрачено на вставку и покраску оконных рам… кто там их будет проверять? – прохаживаясь из угла в угол, диктовал Алексей. – Написал?
– Угу…
– Еще можно двери «покрасить»…
– Не, – отложив перо, Мурад скривился и поцокал языком. – Нет там дверей – циновки.
