Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Так, говорит просто… Я глаза его видел, когда он с ней… Так горят, как у сумасшедшего дервиша!
– Видел, говоришь? Тоже на карагач залезал?
– Ой…
Мальчишка потупился и покраснел – понял, что сболтнул лишнего…
– Ну, что, давай отчет закончим да обедать пойдем, – подмигнув парню, негромко расхохотался Ляшин. – А насчет Юртик Кеди ты все же узнай. Вдруг да продавать ее будут.
– Ой, вряд ли, чтоб продавать. Скорей, она убежит. Если до того Керим Весельчак не забьет ее до смерти.
За окном послышался стук копыт.
"Свернув у мечети за угол, всадники унеслись прочь. Похоже, что к постоялому двору…
* * *Въехав во двор, Рауль Мустафа-бей – офицер Порты в чине майора – спрыгнул с коня, бросив поводья подбежавшему служке.
К гостям – судя по всему, важным – подбежал сам хозяин. Поклонился, застыл выжидающе.
– Принеси нам поесть, – поднимаясь по лестнице на второй этаж, небрежно бросил Мустафа-бей.
Хозяин молитвенно сложил руки:
– Слушаюсь, господин. Сейчас прикажу. Может быть, шербет?
– Можешь даже вино, – столь же небрежно высказалась сероглазая дева с открытым – против всех правил! – лицом. Сказала, расхохоталась и поднялась следом за Мустафой.
– Ва, Алла! – подивился старый слуга Рахман. – Это кто же такая бесстыдница? Где-то я ее уже видел… Хо! Так в городе же! Еще до того как урусы… Она же не правоверная, да!
– Видел – забудь, – чмокнув губами, хозяин караван-сарая потряс крашенной хной бородой.
– Да знаю я, знаю все, – испуганно отпрянул слуга. – Ва, Алла! Не видел никогда этой кошки. И век бы не видать!
* * *Роскошные покои на втором этаже предназначались для постояльцев самого высокого ранга. Впрочем, иногда – и для местных богачей, если те хотели уединиться.
