Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
– А про Негоешти, Журжу – не спрашивал?
– Не-е, про эти не спрашивал.
– Ага, – понятливо покивав, ротный перевел взгляд на Ляшина. – Значит, на нашей стороне мальчишку использовать не собирались. Только здесь. Ладно…
Отпустив Мурада, капитан Цветков еще долго расспрашивал капрала о турецкой жизни, о работе в канцелярии, о том, как тут все вообще.
Алексей отвечал обстоятельно, не торопясь, а турецкое «присутствие» вообще описал во всех забавных подробностях, так, что ротный смеялся до слез.
– Курьер, говоришь, казенный? Срочно! Важно! Вчера?! А они отчеты верстами шпарят да знай себе врут… Ну-ну! У нас, кстати, точно так.
* * *Относительно дальнейших планов главнокомандующего графа Румянцева в суворовском полку никто ничего не знал. Армия Румянцева в ходе наступления разбила полевую армию противника во всех боях, однако не смогла развить успех и взять важную турецкую крепость Силистрию. Румянцев вынужден был отвести войска обратно за Дунай, оправдываясь нехваткой сил и недостатками снабжения.
Что же касаемо Александра Васильевича Суворова, то Румянцев перевёл его в резервный корпус – «чтоб излишне не геройствовал», а затем назначил комендантом в Гирсово, город, занятый русскими на правом берегу Дуная. Туда же последовал и весь Астраханский полк, и казачки-донцы тоже.
По прибытию в Гирсово Александр Васильевич принялся укреплять местную крепость, а в небольшом отдалении от нее, в устье неширокой речки Боруй, на возвышении, велел строить временные укрепления из земли из всех подручных материалов – шанцы.
Под команду Суворова поступили Первый Московский и Выборгский пехотный полки, а также еще один отряд казаков, на этот раз – запорожцев.
Правда, все же послал на подмогу бригаду Андрея Милорадовича. Сам Милорадович в те дни хворал, и его замещал грузинский князь полковник Давид Мачабелов, отличавшийся недюжинной храбростью на поле боя.
