Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Да и чего не жить-то? Почти каждый вечер песни, танцы, вино!
Выбрав время, Ляшин решил навестить девушку, поговорить о жизни вообще, о дальнейших планах, ну и – пожалуй, самое главное – предложить ей поработать на матушку-Россию. Что взамен? Суворов лично обещал Алексею деньги и хороший дом – не для него, для Бояны, ежели та окажется настолько полезной. Молодая девчонка, наложница, и – что куда хуже – бесприданница, ну, кто такую возьмет замуж? Ладно – не девственна, черт-то с ней, с девственностью… но без приданого? Нет, не поймут люди такого вот жениха!
– Ты-то, Леша, еще, может, и до генерала дослужишься, ну – до полковника или бригадира – точно, войны на наш век хватит, – сказал как-то Александр Васильевич.
Граф Суворов рассуждал вполне цинично и здраво. И впрямь ведь неплохо придумал с постоялым двором! А куда еще бедной девке податься? Не все же при армии быть… Война – она для мужиков, а уж бабам – что зайцу курево.
Маркитанты встали лагерем невдалеке от строящихся редутов, на заливном лугу близ Боруй-реки. Хорошее местечко выбрали – зелень кругом, деревья, трава да залитое солнцем плесо. Водичка в Боруе всегда теплая, под ногами – песочек мелкий, да и рыбы полно. Рядом, совсем невдалеке, лес, а, если пройти с полверсты на запад – там Дунай, кряжи.
Разноцветные шатры маркитантов были видны издалека. Вечерело. Плавился золотистым солнышком уходящий день, светлый, спокойный и теплый. Пахло полынью, свежей рыбой и медом из ближайших дубрав. Пару солдатиков уже покусали дикие пчелы, хоть вообще запрещай за медом лезть!
У реки и между кибитками горели костры, варилась в котелках ушица.
Подходя ближе, Алексей потянул носом запах вкусного варева. Умм! Аж слюнки потекли, хотя вроде бы только что пообедал. У себя во «взводе». Третьего дня паек да фураж выдали, Никодим Иваныч кашу сварганил да щи. Не хуже ушицы! Хотя ушица конечно же – да. Особенно если налимья или из форели.
В те времена рыбу в ухе как попало не мешали, варили из какой-то одной. Щука так щука, налим так налим, хариус так хариус.
